Семейная реликвия – фронтовой дневник

Уникальная вещь хранится в семье кемеровчан Шейкиных, жителей Лесной Поляны: фронтовой дневник их героического предка Плотникова Василия Фёдоровича, участника важных исторических вех Великой Отечественной – грозных сражений под Москвой. Сотня страниц живых свидетельств о суровых солдатских буднях, о том, какой ценой была завоевана великая победа.

Историю ценного раритета и его автора поведала нам сноха Василия Федоровича Тамара Михайловна ПЛОТНИКОВА. Долгое время о существовании дневника известно не было, она нашла его случайно, когда разбирала вещи в доме свекра.

Неизвестное наследие

– В Кемерово семья Плотниковых перебралась в 1950-х, – начала повествование Тамара Михайловна. – Сначала жили на съемных квартирах, а потом город выделил фронтовику земельный надел на Южном. Построили добротный деревянный дом и стали жить впятером: Василий Федорович с супругой Ниной Мефодьевной и её матерью и двое их сыновей – Валера (мой супруг) и его младший братишка Женя, в ту пору всего пары годиков отроду. В доме у них всегда царил образцовый порядок, тканые дорожки (их бабушка делала) через всю хату лежали, и ни соринки, ни пылинки на них не было, и это при том, что в доме печка была, которую топили дровами да углем.

В 1993-м Василия Федоровича не стало, умер в 80 лет. Его преданная супруга прожила еще десяток лет и ушла в 2003-м.

– И как-то я наводила порядок в доме покойных свекра и свекрови, готовили его на продажу. Разбирала шкафы – у них много было журналов, фотографий, книг разных… И среди всего этого я наткнулась на странный не то альбом, не то амбарную книжицу (формата А4. – Прим. ред.). Открыла – внутри пожелтевшие и уже очень хрупкие страницы с записями убористым подчерком. Стала читать – и вдруг поняла, какую ценную историческую вещь нашла: оказалось, что это фронтовой дневник Василия Федоровича, который он вел с августа 1941-го по февраль 1943-го.

Сегодня Тамара Михайловна сделала копию дневника, собрала все драгоценные странички, отсканировала, подбила в книжку. Оригинал хранит отдельно, каждый пожелтевший листочек упакован в мультифору. Пока общаемся, знакомимся с реликвией.

…Первые странички дневника (за июль 1941-го) начинаются с описаний сельской пасторали – небольшой деревушки Маяны средь кедрового леса в Яшкинском районе. Здесь Василий Федорович родился в 1913-м и был в семье одним из восьми ребятишек, четырех сестер и братьев. Окончил семь классов и с 1933-го начал работать киномехаником на немой кинопередвижке, катался по окрестным деревням и селам Тайгинского района. В 1939-м окончил курсы киномехаников звукового кино в Новосибирске и продолжил просвещать селян. Здесь же, в Маянах, встретил свою любовь, а в 1940-м назвал бойкую красавицу Нину законной супругой.

– Деревни Маяны ныне уж нет и в помине, полянка с разнотравьем и кустарником на её месте, – рассказывает Тамара Михайловна, они на малую родину свекра однажды съездили с домочадцами. – Место очень красивое, кедровая тайга, речка шумит, когда-то Боровушка звалась, сохранилось несколько могил – остатки от деревенского кладбища, и ни одной постройки, ни домика, ни лачужки.

Последний вечер

Воспоминания о спокойных мирных днях в Маянах ныне остались, пожалуй, лишь в записях Василия Федоровича.

«…Вечером с Ниной пошли гулять. Молодежь деревни ушла в соседний колхоз «Красная звезда» на гуляние, и поэтому в деревне тихо, из-за леса доносится пение и звуки гармоники. Мы шли… под ветвями вековых кедров, объясняясь в любви, как будто сегодня впервые вместе проводим время. Хорошо, природа дышит зеленью, посвистывают вечерние птицы, и небо, с высоты мерцая звездами, освещает всё происходящее на земле. Этот вечер прошел особенно счастливо среди людей родных и любимых, в семье с малюткой сыном, в аромате цветов…» – так описывает он тихий вечер перед роковым сообщением о том, что Германия пошла войной на Советский Союз. На следующий день ему из Тайгинского межрайонного военкомата пришла телеграмма – явиться с бумагами и личными вещами.

«…Так началась война… Уезжая, покидал пятимесячного сына, лежавшего в кроватке и усердно махавшего ручками и ножками, сбрасывая с себя простыни. Прощался с семьей, покидал её надолго ли?! Или навсегда…» – размышляет он.

31 июля 1941-го он отправился из Тайги в 35-й запасной артиллерийский полк в Новосибирск, Нина провожала его до станции Литвиново.

«…Пассажирский поезд быс­тро мчал нас на запад, мелькали огни полустанков, по остановкам знаем, какой километр проезжаем. Вот и Яшкино, залитое электричеством, и высокие трубы видны над корпусами цементного завода, еще шесть километров до станции Литвиново – и мы расстанемся. Вы­шли в тамбур, в открытые двери врывался легкий ветерок, и, освещенные поездом, плыли бесчисленные березы, тополя, окутанные листвой, продолжали свой спокойный сон. Поезд остановился. Последний поцелуй, и Нина скрылась в темноте ночи, провожая взглядом поезд, уво­зивший меня в далекий и трудный путь».

Этот трудный путь Василий Федорович пройдет рядовым связистом. И каждый свой день, проведенный на фронте, зафиксирует в дневнике.

– Записную книжку с разлиновкой по датам он случайно купил в ларьке военторга в Новосибирске. Начал записывать вкратце, что делал и какая погода была, – рассказывает Тамара. – И с тех пор методично вел записи, почти каждый день, дни, которые пропускал, потом восстанавливал в свободное время и в госпиталях.

«Сохранить записанное было трудно, – пишет автор, – иное время промокал до нитки или оставлял в вещевом мешке, который терял и чудом находил… Впоследствии записи берег, в скучное время писал стихи, и из всего этого вышел альбом-дневник».

Ему довелось бить врага на подступах к Москве, в районе Наро-Фоминска и Звенигорода. Был трижды ранен, после последнего ранения – минным осколком ему серьезно повредило ногу – полгода провел в гос­питалях. А после был признан ограниченно годным к военной службе и на фронт отправился в составе роты техобслуживания запасного стрелкового полка в качестве киномеханика. Дошел с полком до Кенигсберга и домой вернулся лишь весной 1946-го. За службу был удостоен боевых наград – ордена Отечественной войны I степени, медалей «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Кёнигсберга» и «За победу над Германией».

Ни слова о войне

– Нина Мефодьевна и Василий Федорович были замечательными людьми – скромные, честные. Никогда не было в их доме ни ссор, ни скандалов. Лучших свекра и свекрови трудно вообразить, всегда приветливые, заботливые, очень интеллигентные, – описывает родных Тамара Михайловна.

Нина Мефодьевна в Кемерове работала учительницей младших классов, а потом и завучем, в начальной школе № 14 (была такая на Южном в 60–70-е гг.). Ребятишек своих очень любила, и чувства эти были взаимны настолько, что выпускники много лет спустя приходили к ней в гости уже со своими малышами, знакомили с первой учительницей.

Василий Федорович работал мастером по ремонту киноаппаратуры при областной кинофикации. И своим делом был невероятно увлечен, любил кино и всё с ним связанное.

– Дома у них даже был кинопроектор и бобины с фильмами. Их списывали на уничтожение, а Василий Федорович забирал и дома крутил. Помню, натянут простыню на стену, соберут всю родню, знакомых. И мы сидим, глядим кино, со звуком, почти как в кинотеатре. Смотрели советские хиты 60-х, «3+2» с Андреем Мироновым, исторические фильмы, «Скандербега», например, о национальном герое Албании XV века, – улыбается Тамара Михайловна. – Добрейшей был души человек мой свекор, гостеприимный, но большой молчун.

Не рассказывал домочадцам никогда и о том, что пережил в 40-е. В памятные дни, бывало, сядут вдвоем с её отцом, который тоже всю войну прошел артиллеристом, нальют по рюмочке. «Ну, давай, связь», – один скажет. «Будем, артиллерия», – ответит другой. Перекинутся парой только им понятных фраз, и на этом всё. Семье, детям о войне ни слова!

Ген таланта

Свет на сокрытую часть жизни доблестного воина проливает ныне его дневник, к которому в семье относятся с особым трепетом.

– Я перечитываю дневник до сих пор. Есть в нем места, которые особенно за душу берут. Вот они стоят в селе Назарьево, все отдыхают ночью, а он пишет письмо своей любимой Нине. «8 марта в 23 часа взгляни на небо, – голос у Тамары Михайловны начинает дрожать, и на глазах выступают слезы, но она продолжает: – и в облаках отыщи одинокий Марс, и я взгляну, пусть даже в свисте пуль, и это будет воздушное свидание для наших глаз». Это надо же так романтично придумать, воздушное свидание.

А следом он пишет для супруги стихотворение. Поэтических отступлений в дневнике множество. Их автор в госпитале собрал в другой блокнот, оформил его фотографиями военной поры и красочными, симпатичными зарисовками-пейзажами. Творческие способности, к слову, унаследовали и потомки Василия Федоровича.

– Валера здорово умел играть на гитаре и особенно был одарен художественным талантом. Еще в школьные годы делал искусные репродукции картин русских художников, того же Шишкина, например, – делится Тамара Михайловна. – Моя дочь увлекалась живописью, а внучка так и вовсе окончила художественную школу, ныне поступила в КемГИК и буквально пошла по стопам прадеда, учится на первом курсе по специальности фотокиносъемка.

А вот писателей среди потомков Василия Плотникова еще не появилось, но это пока. Откроет однажды его дневник кто-нибудь из правнуков или праправнуков, прочтет трогательные строки (они написаны пусть и просто, но живо и реалистично, через пару страниц нет-нет, да начинаешь отождествлять себя с автором записей), и тут и проснется в нем литературный талант, оживет еще одна маленькая частичка памяти…

Из дневника В.Ф. Плотникова

31 октября 1941-го – Прощай, Сибирь!

«…В 2 часа ночи отправка на фронт. Четыре тысячи сибиряков шло строем по улицам Новосибирска, во главе колонны духовой оркестр. Много раз мы ходили по этим улицам, но на нас никто не смотрел и не слушал наши песни. Но сейчас народ вышел из домов, машут руками, женщины плачут. Мы едем защищать Родину. Через несколько дней вступим в бой. На перроне во главе и в конце колонны играют походные марши оркестры. Поезд тронулся, до свидания, Сибирь – родной край».

8 ноября 1941-го – Прибыли в Москву

«Пасмурно, снег. Прибыли в Москву. Эшелон тихо шел окружным путем. Всюду встречали нас москвичи. Ко мне подошла женщина со слезами на глазах, я стоял у дверей, и на ходу подала мне белый батон. Так проехали мы Москву 35 км. И выгрузились на станции Голицыно и разместились в сараях на ночлег. Всю ночь слышно оружейную канонаду».

26 ноября 1941-го – Наркомовские 100 грамм

«Пасмурно. Ночь в наряде. Вдали в сторону Москвы всю ночь озарялось небо тысячами разрывов зенитных снарядов и гул вражеских самолетов. Мы несколько человек разместились в избе, где живут старики и дети. Нам выдавали каждый день по 100 гр. водки. Варим картошку в мундирах, обеды готовила походная кухня».

3 декабря 1941-го – Подбили 34 немецких танка

«Пасмурно, холод, снег. В наряде ходили по шоссе с гранатами и автоматами. Машины по шоссе доходили до нас и возвращались, стрельба приближалась, деревня Юшково (а они в Кобяково стоят. – Прим. ред.) горит, далеко видно зарево. К нам прилетают немецкие мины и пули. В одном доме, где стояли саперы, и мы обогревались у них, по тревоге запрягли лошадей. Наша танковая колонна прошла в Юшково, а за ней еще и еще. Тряслась земля от грохота и разрывов. К утру стрельба удалилась к Наро-Фоминску. Наши танки встретились с немецкими в Юшково. Разгромили их. Подбито 34 немецких танка. Утро бой гремел в 20 км от нас. И наши орудия прекратили огонь».

11 декабря 1941-го – Первое боевое крещение

«Прибыли в деревню Часовня… Батарея выступила для занятия рубежа… Отделение связи в 14 человек потянуло телефонную линию на огневую позицию от наблюдательного пункта… Линию тянули через лес, первое боевое крещение. Немцы обстреливали лес из минометов, мины с визгом ложились левее, правее, не долетая или перелетая через нас. Рвались, разбрасывая осколки по лесу с шумом шмеля. При каждом разрыве лошади, запряженные в двуколки, вздрагивали, ездовые сдерживали их. Да и мы, люди, впервые находясь под обстрелом, когда осколки мин стукали в стволы деревьев и отсекали сучья, думали, что каждую минуту жизнь может оборваться. Я разматывал катушки по заданному направлению, другие подвешивали линию. К утру связь огневой позиции с НП установили».

2 января 1942-го – Новый год на фронте

«Встретили Новый год. На НП вечер офицеров, слышно песни женщин и мужчин, играет гармошка. Но наша обстановка – темная землянка. По ночам я читаю книжку «Путешествие Пржевальского», дежуря у телефона».

16–18 января 1942-го – Под минометным обстрелом

«Холод. Целый день в походе, скрипят железные лыжи под колёсами пушек. Прошли несколько деревень. В одной остановились. Это село Ямы. Ночь в лесу, в сожжённой деревне грелись от горящих домов. Утром рыли землянки на месте сгоревшего дома. К вечеру ушли на НП и всю ночь заготавливали лес для накатов. Немцы по лесу, в котором работали, всю ночь с перерывами били из миномётов со стороны Можайска. Как только упадёт срезанное дерево, обстрел усиливается. Спрятаться негде, лишь за деревьями. Снег глубокий, и так много трупов, что, кажется, это пни, занесённые снегом. Мы резали большие ели и носили брёвна в кучу… В землянке тепло, но через два дня опять поход».

28 января 1942-го – В походе

«Холод. Выступили в поход. На дорогах, забитых войсками, образуются пробки. Здесь все роды войск: стрелковые части, танки, разные орудия и миномёты, машины и повозки. Как остановимся, стоим по несколько часов. В воздухе гудят самолёты, частые бомбёжки, жмёмся к лесу. После похода вспотевший, скоро начинаешь мёрзнуть, пляшешь, ходишь, бегаешь. Кухня готовит пищу на ходу раз в сутки и в двое суток. Хлеб мёрзлый пилят пилами, рубят топорам. Ночью, как остановишься, костры разводить нельзя…»

7-8 февраля 1942-го – Голод

«….Пришли в д. Васильки. Сильно устал. Тяжёлые катушки с проводом качают, сотни раз падаю. Обессилил от недоедания или совсем не видя пищи днями. Шли по узким извилистым тропам в глубоком снегу или вброд по снегу. Мины рвутся, но страх к ним исчез от изнеможения… Однажды к нам везли продукты. Лошадей и людей, сопровождавших их, убило. Продукты принесли на себе, ели на ходу, мёрзлый хлеб был слаще пряника».

12 апреля 1942-го – Счастливая ложка

«…. Немцы с трёх сторон обстреляли лес, где находился НП дивизиона. Участок, где мы находились, на 6 км вклинился в немецкую оборону. Телефонная линия часто обрывалась. После каждого налета приходилось снова восстанавливать линию, провод иссекло на куски. Только восстановили связь, пошли наши танки и всё смяли. Потянули новую линию и сразу подвешивали её на деревья. Снаряды рвутся через каждые 5 минут. Получил второе ранение. Осколок пробил алюминиевую ложку, которая была за голенищем, и сквозь ватные брюки воткнулся в ногу».

31 июля 1942-го – Полевой дом отдыха

«…Наш полк при санчасти организовал дом отдыха. Туда вызывали с передовой по два человека с батареи, там отдыхали по два дня. Сначала с нашей батареи отдыхали люди с НП, а потом огневики. В полдень мы прибыли в дом отдыха. В первую очередь нас постригли, побрили и помыли в бане. Поужинали и легли спать вечером каждый на отдельную койку, их было 11, с чистыми простынями, в чистом, выстроенном для этой цели в лесу помещении. В первые за 10 месяцев уснул на койке раздетый до белья, под теплым одеялом, как бывало раньше».

14 сентября 1942-го – Ранило осколком мины

«Сделали операцию без наркоза. В этот час бросало то в жар, то в холод от тяжелых болей. Переломаны две кости в левой стопе сквозным осколочным ранением, были извлечены из раны осколки костей и слепое осколочное ранение первого пальца. После операции поместили в палатку на нары из носилок…»

Поделиться ссылкой:

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*