Письмо буквально вернуло маму к жизни…

В 2015 году в нашей семье произошла большая беда. У мамы (а ей было всего 65 лет) случился обширный ишемический инсульт с парализацией всей правой стороны тела, правых руки и ноги будто не стало вовсе.

Врачи давали неутешительные прогнозы, настраивали на жизнь лежачего больного. И домой из клиники через месяц вернулся абсолютно другой человек. До этого наш дом держался на маме, хозяйство ей никогда не было в тягость, она прекрасно готовила, шила, всегда чинила всё сама – от одежды до сантехники и бытовых приборов. Соседи, кому что подшить-подлатать, – обращались к ней. Она всегда помогала. Свое имя Людмила – милая людям – оправдывала с лихвой. И вот от жизнелюбивой, задорной, активной женщины, мастерицы на все руки, не осталось и следа. Не могла сама даже ложку ко рту поднести, не говоря уже о более сложной физической активности.

Также мама жаловалась, что путаются мысли, что она вообще не может их удержать, забывает, о чем думала буквально несколько минут назад, что почти ничего не видит правым глазом, плохо слышит. Она только спала, ела по расписанию, принимала лекарства, занималась по часу специальной зарядкой с врачом-реабилитологом и в течение дня делала упражнения со мной. Насколько такая перемена была для нее тяжела – не выразить словами. Я вопреки прогнозам медиков не теряла надежды вернуть маме хотя бы частичную мобильность. Физически (благодаря занятиям) понемногу она начала восстанавливаться.

Через месяц она уже сама присаживалась на кровати и худо-бедно освоилась со столовыми приборами (одинаково хорошо владела и левой, и правой рукой). А вот психологически пробиться к ней оказалось куда сложнее. Я, дочь, самый близкий и родной человек, была не способна вернуть ей волю к жизни и веру в то, что еще не всё потеряно и даже из такой глубокой ямы можно выбраться. Врачи рекомендовали пробовать читать, работать с мелкой моторикой, рисовать или писать, чтобы пробудить мозговую активность. Мы пробовали, но попытки оборачивались неудачами, и без того слабый энтузиазм мгновенно иссякал, заставить ее потренироваться и попробовать еще раз было практически невозможно. Пустой, потерянный взгляд, печальное выражение лица; ей ничего не хотелось, и с каждым днем она всё сильнее осознавала свое плачевное беспомощное состояние.

Звонили знакомые, приходили проведать соседи, но разговоры и визиты ее быстро утомляли. Не работало ничего. И кто бы мог подумать, что воспрянуть духом ей поможет самое обычное письмо от давнего и далекого друга.

Письма мама любила писать всегда и делала это мастерски. И даже в эпоху телефонов и Интернета предпочитала именно этот способ общения с иногородними друзьями, однокашниками, приятелями студенческой поры. В последние годы перед болезнью собеседник по переписке остался только один – подруга по техникуму, ныне москвичка Галина. Маме она позвонила практически сразу, как та слегла, будто почувствовала, что с ней что-то неладное произошло. Но поговорить не смогли, мама была еще тяжелая, так что связь держали через меня. Тогда подруга пообещала, что, как и всегда, напишет ей письмо. Мама на обещание отреагировала без интереса, читать ведь у нее не выходило.

И вот день икс настал, с порога кричу ей: «Танцуйте, вам письмо!» Оживилась, смотрит на конверт в руках, просит прочесть. Я начала, для меня в содержании не было ничего особенного. Подруга поздравляла с прошедшими праздниками (минули Новый год, 8-е Марта и Пасха), сочувствовала по поводу болезни, просила не падать духом, рассказывала о том, как живется ей, спрашивала, как справляемся мы. Три страницы красивым, убористым и понятным почерком. Я прочитала лишь одну, а остальные протянула маме, чтобы дальше она попробовала читать сама. Первая реакция: «Нет, не смогу», – но письмо взяла. Начала читать вслух, по слогам, сбиваясь, одно предложение, второе, чтение давалось с трудом, но так увлекло, что оставшееся она впитывала завороженно и про себя. А я стояла и смотрела, как светлеют ее черты. То, что было в письме, – было только для нее одной. И вот она подняла голову, улыбнулась, так тепло и осмысленно, пожалуй, впервые за всё время после удара. Она смогла, она прочла, и не просто прочла, но и поняла, прониклась. «Будем ответ писать?» – спрашиваю. «Будем!» – кивает. Написать меня уже не просит, потихоньку, букву за буквой выводит на клетчатой страничке…

Трудилась над первым после болезни письмом несколько дней. Справилась! Вот и еще один повод для радости. Через несколько дней мама попросила карандаши и альбом, начала рисовать, еще через неделю взялась за сканворд. Шаг за шагом мой боец начал оживать, оттаивать эмоционально. Письмами с близкой подругой они обменивались стабильно раз в квартал. Психологический барьер перед новым, а в нашем случае хорошо забытым старым был сломлен, и на поправку мы пошли намного бодрее. Спустя полгода она уже понемногу ходила, подсказывала мне по хозяйству, а потом и интерес вернулся к жизни за пределами нашего маленького мира на двоих. Галине за то письмо-стимул я благодарна по сей день.

Поделиться ссылкой: