Новый Год как он был

Городская ёлка на площади Пушкина, конец 1950-х.

На прошлой неделе в Кемеровском областном краеведческом музее в рамках второго цикла публичного лектория «Кузбасс: взгляд в историю» состоялась очередная лекция известного кемеровского журналиста и краеведа, лауреата премии Кузбасса и премии имени И. Балибалова, научного сотрудника музея-заповедника «Красная Горка» Владимира СУХАЦКОГО «Обычаи и традиции празднований в Щегловске-Кемерове в советское время».

Праздник – чисто для себя

У праздников, которые придумывают для себя люди, так же как и у самих людей, бывают необычные судьбы. Они весьма разные: счастливые и не очень, предсказуемые или с сюрпризами, ну а порой становятся до того противоречивыми и запутанными, что разобраться в их непростой истории стоит немалых трудов. Вот и в этот раз замечательный журналист Владимир Сухацкий рассказал о поистине нелегкой судьбе, пожалуй, самого популярного в нашей стране народного праздника, имя которому – Новый Год. И я должен сразу же предупредить наших читателей, что здесь мы намеренно будем отмечать название Этого Праздника прописными буквами, а попутно так же начнем величать и его Главный Символ – Новогоднюю Вечнозеленую Ёлку. Договорились?

Так вот, почему же мы (вмес­те с Владимиром Сухацким) начинаем этот разговор именно с «нелегкой судьбы» праздника, раз уж он так полюбился нашему народу? Прежде всего потому, как считает лектор, что праздник родился не в нашей стране – он заимствованный. Новый год пришел в Россию стараниями государя-императора Петра I с абсолютно чуждого в то время для россиян Запада! Уже одно это, как и многие другие нововведения молодого царя-реформатора, было тревожным знаком, ведь праздник не имел народной, национальной основы. Это во-первых. А во-вторых, этот «чуждый нам» праздник Новый Год не относился ни к чему: ни к православному богослужебному кругу, ни к реестру официальных государевых праздников, ни к народным верованиям и обрядам. А значительно позже, уже после смены правящего строя в России, в 1917 году, он также не вписался в когорту новоизобретенных советских праздников. Вот что говорит по этому поводу сам лектор:

– Как известно, 1 января как праздник ввел в календарь Петр I в 1700 г. До революции это был выходной день, такой же, как и Рождество Христово, которое отмечалось 25-26 декабря. Страна жила по старому, юлианскому календарю, поэтому всё было логично: 25 декабря родился Христос, а 1 января ему сделали обрезание. В русской православной церкви 1 января так и значится – цитирую: «Обре́зание Госпо́дне, или По пло́ти обре́зание Го́спода Бо́га и Спаси́теля на́шего Иису́са Христа́» (по современному календарю празднуется 14 января).

После большевистской революции в 1920-е годы официально нерабочими днями являлись как Рождество, так и Новый Год. Но уже в 1924 году кемеровские большевики-безбожники придумали способ, как заставить людей работать в Рождество. Вот что писал по этому поводу голландский инженер Струйк, который в то время работал в Кемерове, в АИК: «Теперь по решению местных профсоюзов в официальные церковные праздники люди работают. Такое решение было принято с условием предоставления нескольких выходных в другое время. Вместо празднования Рождества люди не будут работать 1, 2 и 3 января. Неплохое начало нового года в стране, – иронизировал голландец, – где власти ежеминутно призывают народ повысить производительность труда».

В постсоветское время городская ёлка переместилась на площадь Советов.

Ёлка как символ

Владимир Сухацкий отмечает и другие поводы для удивления со стороны американских и европейских колонистов. В частности, им было совершенно непонятно: отчего это большевистская власть так решительно настроена против установки Ёлки на празднование Нового Года? Западные сторонники левых взглядов в большинстве были людьми нерелигиозными, свой праздник Рождества давно уже полагали исключительно светским, ни с какими молитвенными правилами его не объединяя. Но при чем здесь ёлка – предмет красивого и очень оригинального убранства, столь интересного и совершенно неидеологизированного празднества? Прямого ответа на этот вопрос так и нет, и мы можем лишь привести версии Владимира Сухацкого:

– Есть описания того, как колонисты тайком, под покровом ночи, рубили и приносили из леса елки, наряжали их, делали подарки, готовили рождественские блюда. «Когда наступил Сочельник, – вспоминал сын директора колонии голландец Ян Рутгерс, – мы наглухо закрыли ставни и задернули шторы. Не дай бог русские пойдут с рейдом по домам. Увидят елку – греха не оберешься. В несоблюдении ленинских заветов обвинят».

Не исключено, что рейды по выявлению елок у иностранцев были местной инициативой. Ведь, как мы знаем из рассказов о Ленине, в Горках даже в 1924 году, незадолго до смерти вождя, проводились рождественские ёлки для детей.

Религиозное Рождество к моменту «угара НЭПа» в 1927 году было удалено из списка официальных праздников молодой Страны Советов. И несчастное хвойное дерево (в разных регионах огромной по площади России под Ёлкой подразумевались разные деревья – где собственно ель, где пихта, а где и сосна) попало под запрет и было обозначено единым термином – «буржуазный пережиток». Бытовала уверенность в том, что именно со знакомства с Ёлкой у детей, как у еще «не окрепшего поколения», начинает воспитываться религиозность. Но вернемся к фактическим событиям. Вот что рассказывает нам Владимир Сухацкий:

– В Кемерове борьбой с религией занимался Кемеровский горком Союза воинствующих безбожников, созданный в апреле-июне 1925 года Емель­яном Ярославским (в ту пору «академиком» АН СССР – при обучении в трехклассном училище в Чите). Местная организация прославилась тем, что во время финансовых ревизий у них всегда была недостача, а еще рейдами по домам с целью выявления тех людей, которые отмечают Рождество или Пасху. Эти люди запросто могли вломиться в ваш дом, конфисковать Ёлку, а заодно, конечно, алкоголь и снедь. Собственно, главным в рейдах безбожников это и было: поживиться харчами и водкой. Ёлка им была не нужна. А кроме того, милиция могла выписать штраф.

Стол на Новый Год

То, что праздник в нашем родном краю становится таковым только при наличии более-менее приличного стола, ни для кого не секрет. Отмечать так отмечать! Но суровые подчас исторические реалии в разные периоды жизни страны делать это «по полной программе» далеко не всегда позволяли. Вот и отмена НЭПа вкупе с переходом к коллективизации (полному разграблению села и крестьянского класса) и индустриализации (неумелому экстенсивному пути промышленного развития за счет варварского использования людских ресурсов) внесла серьезные поправки в празднование Нового Года. Говоря на «новоязе» – бюджет был резко секвестирован.

Несмотря на то, что Владимир Сухацкий всегда позиционирует себя «не столько историком, сколько журналистом», в истории он разбирается прекрасно. И напоминает нам, что «богатый стол» в предвоенный период от народа отошел достаточно надолго – как минимум с 1929-го по 1935 год, когда страна подсела на продовольственные карточки. Поэтому всё было, как говорится, без особых изысков.

– Это до революции люди могли поставить на стол до двенадцати блюд, по числу апостолов Иисуса Христа. А в годы индустриализации кемеровчане не то что оливье, винегрет считали роскошью. Самое-самое желанное блюдо – пельмени – могли позволить себе только те горожане, кто держал дома скотину (известно, что перед войной в Кемерове держали около 5 тысяч коров). Водки пили мало, потому что дорого. В основном употребляли пиво, самогон, медовуху. Для многих кемеровских пролетариев деликатесом считалась конская колбаса, в которой мяса было очень мало, а требухи – очень много. В народе ее называли «Маруся отравилась». Была даже такая песня:

«Вот солнце закатилось,
Замолк шум городской,
Маруся отравилась,
Наверно, колбасой…»

После застолья молодежь отправлялась кататься с ледяных горок, которые располагались, как правило, возле рабочих клубов. Их сооружением занимались профкомы предприятий. Самым лучшим местом катания с гор на санках считался спуск к Томи под названием «извоз» (возле «Орбиты»).

Возвращение Нового Года

Есть немало версий по поводу того, кто вернул советским гражданам Новый Год с его обязательной Ёлкой. Эту «монаршую» милость приписывают то «всероссийскому старосте» Михаилу Калинину, то крупному партийному функционеру Павлу Постышеву, который 28 декабря 1935 года в газете «Правда» опубликовал письмо о праздновании Нового Года вместо Рождества и об официальном признании Новогодней Ёлки, «ранее бывшей под запретом, как попов­ский пережиток». Как видим, Новый Год со своей сказочной Ёлкой все-таки прокрался в чертоги Красного Кремля. Владимир Сухацкий склонен относить перемены к «первому лицу» – генсеку Сталину.

– Трудно сказать, почему Сталин в канун 1936 года вдруг смилостивился и великодушно разрешил советским гражданам устанавливать на Новый Год Ёлку, которая так и стала называться новогодней, а не рождественской. Было рекомендовано проводить ёлочные праздники, прежде всего коллективные, в школах, Домах пионеров, клубах, театрах. Если до революции празднование Нового Года носило семейный характер, то теперь предлагалось отмечать его коллективно. Теперь в страну вернулись ёлки и маскарады, а вместе с ними появились и такие персонажи, как Дед Мороз – раньше он был рождественским святым Николаем. Тогда же, в 1937 году была придумана и его внучка – Снегурочка (из сказки Александра Островского). На коллективных ёлках пролетарии водили хороводы и дарили детям подарки. Но зачастую, как это было в 1940 году, на новогодней ёлке в клубе Кемеровской ГРЭС Дед Мороз не только поздравил людей, но и поведал о том, сколько электроэнергии было выработано за прошедший год, каковы планы предприятия на следующий год и много чего еще, получилось что-то вроде доклада. Подобные выступления были в порядке вещей. Считалось, что «речь Деда Мороза должна заряжать трудящихся оптимизмом и способствовать повышению производительности труда» – это из газеты «Кузбасс». Я думаю, что именно в те времена и родилась довольно странная форма официальных новогодних поздравлений. Вспомните выступления генеральных секретарей ЦК КПСС, президентов, губернаторов в канун Нового Года. В чем суть этих праздничных поздравлений? Ведь это короткий доклад об итогах года и планах на будущее.

Вот как это будущее представлялось в СМИ перед окончанием 1939 года:

«Весело провожали трудящиеся Кемерова 1939 год, год замечательных побед и достижений, радостно встречали новый год, несущий с собой новые победы, счастье.

На новогодний праздник в кинотеатре «Москва» собралось около 1500 человек. Джаз-оркестр открывает бал-маскарад. В празднично разукрашенном зале нарядные девушки, юноши весело танцевали вокруг ёлки, искрящейся разноцветными огнями.

Часы показывают полночь. Полный праздничного оживления зал на мгновение затих, гаснет свет, 1939 год ушел в вечность. В свои права вступил новый, 1940 год.

Вспыхивает свет. Оркестр играет «Интернационал». Секретарь горкома комсомола тов. Конарев поздравил присутствующих с новым годом».

Выходные и рабочие

Вот это – самое важное! Дело в том, что в сталинские довоенные и военные годы 1 января был рабочим днем. Выходным же Новый Год стал только в 1948 году. И это удивительно! Тот самый «Отец Победы» – Иосиф Сталин – сделал День Победы рабочим днем, а Новый Год – нерабочим. Странная рокировка, считает журналист Сухацкий.

– Но с той поры 1 января стал выходным, а в постсоветское время (начиная с 1992 года) прибавил себе еще и 2 января, а также Рождество 7 января. И вот когда полусонным и полутрезвым гражданам не понадобилось 1 января (а позже – и еще несколько дней подряд) тащиться на работу, Новый Год сразу превратился в самый желанный и самый веселый праздник. К тому же праздник стал таким, потому что не предусматривал никакой обязаловки, демонстраций с флагами, митингов, транспарантов и знамен. Именно это сильно отличало Новый Год от других советских праздников.

После того как Новый Год стал выходным днем, появилось и его кулинарное сопровождение. В разные годы праздничный стол имел некоторые особенности, связанные с наличием или отсутствием тех или иных продуктов, но в целом меню выглядело примерно так. И остается таковым и сегодня. Называю только самые популярные блюда:

  • селедка под шубой;
  • салат «Оливье» (он же «Столичный», он же «Московский», он же «Зимний»), а в период дефицита – заменяющий его салат «Мимоза» из рыбных консервов (сайры или скумбрии);
  • винегрет;
  • бутерброды со шпротами;
  • жареная рыба в маринаде;
  • соленья: помидоры, огурцы, капуста, грибы;
  • сыр пластиками или тертый с чесноком и майонезом;
  • колбаса копченая или полукопченая;
  • пельмени (с горчицей или «хреновиной»);
  • мясо или курица запеченные;
  • десерт: фрукты, шоколад, торт (самодельный или покупной).

Ёлка в городе

Известно то, что Новогодние Ёлки стали появляться и на кемеровских площадях: возле Дворца труда, цирка, кинотеатра «Москва». После войны – на площади Пушкина, возле заводоуправлений и клубов. С середины 60-х главная общегородская елка располагалась на площади Советов. Все Ёлки тогда были настоящими, из барзасской тайги. И стоили они сущие копейки. Говорят, что общегородская елка на площади Пушкина обходилась городу в 500-600 рублей – где-то около пяти тогдашних учительских зарплат. Именно в 50-60-е годы, как рассказывает Владимир Сухацкий, зародились новые, совершенно чудесные традиции празднования Нового Года. Например, ожидание боя курантов (по радио или телевидению), «Голубой огонек», загадывание желаний, шампанское, салат «Оливье», мандарины, детские подарки со сладостями. Первый тост был за Новый Год, а уже не «за здоровье товарища Сталина». Все это делало Новый Год семейным праздником, а вовсе не общественно-политическим мероприятием.

Интересно, как описывала газета «Кузбасс» в 1959 году семью кемеровчан Мироновых:

«Улица Железнодорожная. Дом № 145 – новый, светлый, шес­тикомнатный. Так они живут, Мироновы, – почти по комнате на человека приходится. Нынче Николай Николаевич выплатил последнюю сумму ссуды, выданной ему государством на сооружение дома.

Несколько слов о хозяйке дома, Елене Георгиевне. Если Николай Николаевич – рационализатор в цехе, то она тоже своеобразный рационализатор дома. Кто лучше нее может приготовить соленья и варенья, сварить обед? Выращивали прошлым летом помидоры по новому методу – отличный урожай сняли. Да и с мичуринского сада ведер двадцать ягод принесли, только одного варенья наварили пудов этак восемь.

Наступил последний вечер 1958 года. В доме Мироновых, так же как и в десятках тысяч других, вконец отощавший прошлогодний календарь сменился новым, пухлым, с многообещающими цифрами «1959». В последние часы уходящего года в этой дружной семье царила та особенная праздничная суета, которая больше радует, чем утомляет.

Так мы расстались с семьей Мироновых, пожелав каждому ее члену новых успехов в наступающем году – первом году трудовой семилетки, которая ведет нас в коммунистическое завтра».

Новая «советскость» праздника

Конечно, советский Новый Год, как рассказывает Владимир Сухацкий, всегда имел идеологическую окраску типа «трудовая семилетка ведет нас в коммунистическое завтра». Но пос­ле ухода Сталина тональность праздника поменялась. Это видно из газетных новогодних публикаций. В них говорилось, к примеру, о том, что «новая трамвайная линия на Южный открылась (1964)», «магазин без помощи продавца (супермаркет по-нашему) появился в Соцгороде (1955)» или «кемеровская мебельная фабрика приступила к выпуску новых видов малогабаритной мебели, сервантов, тумбочек под телевизор (!), журнальных столиков». Поэтому нет ничего удивительного в том, что такие бытовые подарки радовали горожан куда больше, чем перечисление однодневного заработка в фонд братского Вьетнама, бастующих английских шахтеров или какие-нибудь другие «общественно-политические мероприятия».

Разумеется, больше всего празднику радовались дети, особенно школьники. Ведь Ёлки устраивались не только в школе, но и у родителей на работе, во Дворце пионеров, в клубах, театрах. И везде дети вместе с праздником получали сладкие подарки. Обычно это были карамель, батончики, несколько шоколадных конфет вроде «Кара-Кум», «Мишка на Севере», «Белочка», шоколадка «Аленка», печенье, вафли, яблоко, мандарин. Самыми роскошными подарками считались те, в которых было много шоколадных конфет и несколько мандаринок. А вот апельсины в 50-60-е годы в Кемерово не завозили. Абхазские мандарины – пожалуйста! Например, в декабре 1967 года Кемерово получил 200 тонн мандаринов (а это по полкило на каждого жителя), 25 вагонов с яблоками из Молдавии и несколько вагонов груш из Грузии.

Заказами на изготовление новогодних подарков в Кемерове занимались все магазины «Гастроном». В 1969 году, например, они принимали заказы от граждан за наличный расчет, а от организаций и от предприятий – по расчету через Госбанк. Заявки принимались до 25 декабря. Оплачивал, как правило, профком предприятия, на котором работали родители ребенка. Кроме гастрономов в новогодней торговле активное учас­тие принимал и кемеровский «Хлебторг», который изготавливал торты. У них хитом продаж в конце 60-х был бисквитно-кремовый торт «Полено».

Владимир Сухацкий особо подмечает: вкусными продуктами считались исключительно те, которые были дефицитными. Например, сухая колбаса, горбуша в собственном соку, красная икра. Если удавалось достать эти деликатесы, то их хранили месяцами, приберегая к Новому Году. Однако к концу 80-х даже и о таких яствах можно было только вспоминать или мечтать. В период перестройки люди, как и в годы индустриализации и войны, опять приобретали продукты по карточкам: сахар, масло, молоко, мясо, макароны и даже крупы. Так что последний советский Новый год, а это был 1990-й, получился не очень веселым…

Поделиться ссылкой: