Когда началась война…

Добровольцы первых дней Отечественной войны. Стоят: Минаков, Демидов М., Кожиенко. Сидят: Оленчук В.Л., Канаев А.С., Бабиков Н.П.

Июнь 1941-го. Известие о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз пришло в Кемерово, как и во все населённые пункты нашей страны, по радио в 12:15 по московскому времени. Воскресенье, город отдыхал, набираясь сил перед новой трудовой неделей.

В экстренном порядке было созвано заседание бюро Кемеровского городского комитета ВКП(б) – согласно протоколу № 94, оно открылось в 23:00 по местному времени и длилось один час.

Упомянуты конкретные члены горкома, участвующие в заседании: Казанский, Аброськин, Шаповалов, Кучерова, Каракин, Козырев. В нём также приняли участие работники горкома и ещё – начальник горотдела НКГБ Ульянов, помощник начальника горотдела НКВД Таланов и горвоенком Красноперов.

Повестка заседания была предельно краткой. Вначале с докладом выступил товарищ Казанский, который зачитал текст выступления Молотова, прозвучавшего днём по радио. О его обсуждении в протоколе не сказано ничего. В части «постановили» содержатся два пункта:

«1. Обязать секретарей РК ВКП(б) и первичных парторганизаций провести митинги на предприятиях, в учреждениях, в кинотеатрах, парках культуры в связи с вооруженным нападением фашистской Германии на землю Советского государства.

2. Предложить отделам пропаганды и агитации горкома и райкомов ВКП(б) развернуть среди рабочих, инженерно-тех­нических работников, слу­жащих и всего населения города широкую агитационно-массовую работу, организуя рабочих, служащих и население города в ответ на наглое выступление фашистов на новый подъем производственной работы, на еще большее укрепление трудовой дисциплины, на повышение революционной бдительности».

Следующая часть заседания описана ещё короче. В проколе лишь сказано, что было заслушано сообщение товарищей Красноперова и Казанского об объявлении мобилизации в ряды Красной Армии и мобилизационный план этой работы. Собравшиеся постановили принять всё это к руководству, немедленно приступив к выполнению мобилизационного плана. Так к утру 23 июня город Кемерово вместе со всей страной перешёл к жизни в условиях военного времени.

Что сможем дать фронту?

Первоочередной задачей городских властей, конечно же, стало решение вопросов, связанных с эвакуацией в тыл граждан из подвергшихся нападению западных областей СССР. Надо отметить, что к началу 1940-х город Кемерово не имел лишних площадей даже для заселения своих жителей, даже в центре города преобладал частный сектор, но задачу по приёму эвакуированных надо было решать. Поэтому уже 10 июля 1941 года, буквально через полмесяца после начала боевых действий на фронте Кемеровским горисполкомом было принято решение № 339 «Об уплотнении жильцов в домовладениях Горжилуправления, предприятий и организаций для расквартирования гражданского населения, прибывающего в город Кемерово». В нём говорилось, что «в целях расселения прибывающего в г. Кемерово эвакуированного из мест военных действий гражданского населения Исполнительный комитет решил: обязать Горкомхоз, Горжилуправление и руководителей предприятий, учреждений и организаций, имеющих жилфонд, произвести уплотнение жильцов в своих домовладениях, в квартирах, где приходится более 4 кв. метров на жильца и в результате уплотнения высвобождается одна комната… Высвобождающаяся от уплотнения жилплощадь поступает в распоряжение Горисполкома и заселяется только по распоряжению Горисполкома…»

Вскоре поток эвакуированных с западных областей страны людей и в самом деле прямо-таки хлынул в город. Вот телеграмма (знаков препинания там нет, кроме редких телеграфных), отправленная 4 сентября 1941 года председателем Кемеровского горисполкома Волостных в адрес Новосибирского облисполкома: «По состоянию третьего сентября принято эвакуированного населения семьсот двадцать шесть количеством членов одна тысяча восемьсот восемьдесят четыре (порядок подсчёта здесь неясен, возможно, сначала указано количество семей. – Прим. авт.) Из них детей семьсот пятьдесят три…» В документе отмечается, что эвакуированные прибыли из Москвы, Ленинграда (в том числе из прифронтовой полосы), из Никополя и Харькова.

Для приёма эвакуированных в Кемерове был создан специальный приёмный пункт: «В целях создания необходимых условий для прибывающего в Кемерово населения в порядке эвакуации и лучшего их обслуживания организовать в Кемерово остановочный пункт для временного размещения прибывающих (на время прохождения санобработки) в помещении на улице Пионерской, 14, в помещении Горздрава…» (из решения Кемеровского горисполкома № 446 от 2 октября 1941 года). Тем же документом городские власти предписывали установить в целях обслуживания эвакуированных постоянное дежурство медицинского персонала, обеспечивать немедленную госпитализацию инфекционных больных транспортом местных медучреждений, но на всякий случай закрепили за пунктом приёма отдельный экипаж с лошадью и даже распорядились организовать там буфет для прибывающих людей.

Хочу воевать за Победу!

Если поток эвакуированных двинулся на Восток, то с ещё большими настойчивостью и упорством на Запад двинулись патриоты своей страны – добровольцы. Эти люди были уверены, что только сила такого всенародного стремления к победе над врагом сможет переломить ход войны и, остановив захватчиков, разбить их наголову.

До сих пор хранятся в архивных папках заявления с просьбами совсем ещё молодых людей отправить их на фронт – бить фашистов. Большинству из них совсем недавно исполнилось восемнадцать. Наверное, год рождения 1923-й стал самым роковым для этого поколения… Вот несколько заявлений от молодых парней, датированных 16-17 сентября 1941 года:

«Заявление. От члена ВЛКСМ Михаила Швырева, рабочего 3-го производства Кировского района г. Кемерово, о добровольном уходе на фронт.
Прошу принять меня в ряды Рабоче-крестьянской Красной Армии, так как я желаю бить врага до последней победы. Клянусь Ленинским Комсомолом защищать Отечество…»
«От гр. Уразова Ивана Евгень­евича.
В настоящее время прошу РКВКП(б), чтобы меня как комсомольца направили в ряды Красной Армии. Чтобы быть таким бойцом, как и остальные товарищи…»
«Вторично. В Кемеровский райком партии от рабочего
VI участка Боброва Евгения Николаевича.

Прошу рассмотреть мое заявление и принять меня в ряды Красной Армии, воюющей за независимость русского народа от оголтелых гитлеровских захватчиков. Год рождения 1923. Образование 7 классов. Член ВЛКСМ с января 1941 года…»

Стоить отметить, что к вступлению в ряды действующей армии практически всё мужское население нашей страны готовили уже со старших классов школы. Начиная с марта 1918 года в стране действовали курсы Всевобуча (всеобщего военного обучения), целью которых была подготовка мобилизационного резерва для Красной Армии. Всевобуч проходили все мужчины от 18 до 40 лет без отрыва от производства, женщины и подростки 16-17 лет – на добровольных началах. Теперь, с началом войны, эта подготовка была максимально усилена.

В докладной записке от 1 ноября 1941 года «О ходе всеобщего военного обучения граждан города Кемерово», представленной кемеровскими органами Всевобуча в Новосибирский обком ВКП(б), говорится: «На основании постановления Государственного Комитета Обороны и бюро обкома ВКП(б) от 25 сентября 1941 года в городе Кемерово организовано 15 военно-учебных пунктов, где занимаются 2125 че­ловек, из них призывников 753 человека и военнообязанных до 45 лет – 1372 человека».

Там же поясняется, что в городе сформированы учебные подразделения по следующим военным специальностям: снайперов – 1 рота и дополнительный взвод, миномётчиков – 2 роты, станковых пулемётчиков – 4 роты, ручных пулемётчиков – 1 рота, стрелковых рот – 2 роты. Кроме того, «помещения для военно-учебных пунктов оборудованы полностью и все они укомплектованы командно-политическим составом».

Военно-школьная реформа

Отдельной темой реорганизации городского быта в условиях тыла военного времени стали важнейшие преобразования, которые коснулись одновременно системы школьного образования и военной медицины. Поток эвакуируемых с фронтов раненых был огромным, долечивать их предстояло в глубоком тылу, а для этого требовались не только квалифицированные врачебные кадры и медикаменты, но и помещения. С самого начала войны стало понятно, что ни военные госпитали, ни даже вся советская система здравоохранения с её больницами не смогут обеспечить размещение и организацию лечения поступающих раненых бойцов Красной Армии. При этом многие городские помещения того времени для перевода их в статус медучреждений просто никак не подходили. Но выход всё же нашёлся. С 1941-го по 1945 год в нашей стране в тылу было сформировано более 6000 эвакуационных госпиталей, большое число из которых было размещено в наиболее качественных школьных зданиях.

К лету 1941 года в городе Кемерово функционировало 33 школы (в другом документе говорится о наличии 34 школьных зданий, но возможно, что какая-то школа имела в своём распоряжении два отдельных корпуса). Типовых каменных школьных зданий было 18, остальные размещались в деревянных домах или в бараках. По уровню обучения кемеровские школы делились тогда так: начальных школ – 13, начально-средних – 12 и средних – 8. В них обучалось 22 477 учащихся (по другим данным, их количество определяется в 23 100 человек). Кроме школ в Кемерове работали детские сады на 2080 мест и 2 детских дома, где воспитывались 220 детей. Систему образования обслуживали 5 библиотек, музей, детская фильмотека и 3 детских клуба.

Из архивных документов начала военных лет следует, что в связи с госпитальным формированием и созданием эвакогоспиталей для поступления раненых под эти учреждения в городе было взято 11 школьных зданий – треть.

В отчёте Кемеровского гороно о работе городских школ за первую четверть 1941-42 учебного года говорится: «Все школы города, за исключением нескольких начальных, были выселены из своих помещений, некоторые из них за несколько дней до начала учебного года… Много сил и энергии пришлось приложить для того, чтобы отремонтировать новые помещения, особенно для школ № 5, 41, 17, 24 и других (они в отчёте конкретно не названы. – Прим. авт.)… Подготовка школ к текущему учебному году проходила в основном в период начавшихся военных действий…»

Становится понятно, что под госпитали отбирались самые крупные и благоустроенные школы, в которых до войны обучалось около одиннадцати тысяч детей. Естественно, встал вопрос: где же теперь разместить всех этих школьников? Появился вариант обучения в три смены.

Вообще идея перехода на трёхсменное обучение, как это следует из множества документов, была довольно популярной. Останавливало другое: если такой режим – даже при всём его неудобстве – был возможен в школах, расположенных в центре города, то ко многим приспособленным зданиям на далёких его окраинах он никак не подходил. Ведь собственных школьников там было не так уж и много, а организация доставки детей на занятия третьей смены «из города» была задачей невыполнимой.

«При условии трехсменных занятий, – говорится в одной из докладных городского отдела народного образования «О перспективах размещения учащихся в школах в связи с расформированием школьных зданий», – в состоявшихся школах можно разместить только 5976 человек. Часть школ (их пять) ввиду удаленности этих учебных заведений от города («Шахтстрой», шахта «Северная», поселок Пионер) нельзя перевести на 3 смены. Таким образом, требуются дополнительные здания для размещения учащихся».

Решать эту проблему взялись отчасти через приспособление под школы зданий, имевших ранее совсем другое назначение. Уже к 7 августа 1941 года, как следует из докладной записки тогдашнего заведующего гороно товарища Мананникова, под «новые» школы в городе удалось подыскать четыре подходящих здания: «Пионерского клуба», здания Горпромсоюза, «2-го-3-го участков Нарсудов» и здания Кемеровского сельского райисполкома. По расчётам руководителя гороно, при введении в каждом из них трёхсменного обучения удастся разместить 2085 учащихся.

Так или иначе, но с началом войны количество образовательных учреждений в городе фактически сократилось на 2 самостоятельные школы. Количество школьников также уменьшилось примерно на 2000 человек. Объяснения этому сокращению нам найти не удалось, но причина видится весьма прозрачной. Наверняка деревенские бабушки и дедушки кемеровских ребят постарались забрать своих внуков на военное время к себе на село, где жизнь в любом случае была всё-таки сытнее и спокойнее, чем в городе, – такая же тенденция наблюдалась и в европейской части СССР во время войны.

Будь готов – всегда готов!

Мы уже говорили о максимальном охвате горожан занятиями в системе Всевобуча. Но военная подготовка коснулась не только взрослых – не меньшее внимание уделялось обучению военному делу детей в школах. Были разработаны специальные нормы ПВХО – противоздушной и противохимической обороны. Начинали её, конечно же, с повышения подготовки учителей, которые передавали свои знания и умения детям. К декабрю 1941 года очередная, третья проверка состояния военно-оборонной работы в школах города установила, что нормы ПВХО успешно сданы 655 учителями и 5723 школьниками. В качестве положительных результатов этой работы отмечалось и то, что во всех без исключения школах были организованы группы самозащиты.

«С первых дней мобилизации учительство города для осуществления задач, поставленных перед ними условиями войны, объявило себя мобилизованным на выполнение этих задач, – говорится в одном из документов октября 1941 года. – По-боевому откликнулись учителя на создание фонда «обороны страны», внося в фонд облигации займов, наличные деньги и ценные вещи. Педагоги делают отчисления от ежемесячной зарплаты за 1-2-3 дня».

Интересным фактом является и другая оценка школьной деятельности – в области непосредственного улучшения качества школьного обучения. К концу 1941 года отмечалось, что «в текущем учебном году школы будут располагать лучшими кадрами, с точки зрения их подготовки». К примеру, если в преды­дущем году в городских школах работало 130 учителей с высшим и неоконченным высшим образованием, то уже в октябре 1941 года количество таких педагогов увеличилось до 171 специалиста. Понятно, что такой внезапный прирост квалифицированных кадров образовался за счёт эвакуированных, прибывающих в Кузбасс. И это положительно сказывалось на организации учебного процесса: отмечалось, что, даже несмотря на переход во многих школах на трёхсменную систему, перегрузка в работе педагогов значительно уменьшилась!

Но школьники, как и их учителя, занимались не только учёбой и военной подготовкой. Увеличивающийся дефицит рабочей силы заставлял учащихся брать на себя и трудовые функции – в первую очередь это касалось сельхозработ. Отмечено, что на уборке урожая летом-осенью 1941 года было занято более 2,5 тысячи школьников и около 130 учителей.

Помимо работы на полях ближайших колхозов школьники активно участвовали и в шефской работе над ушедшими на фронт бойцами Красной Армии. Они собирали для них тёплые вещи и другие подарки, формировали посылки на фронт, писали солдатам письма, передавая привет с родины и заверяя, что смогут во всём заменить их в тылу.

Незадолго до начала войны в СССР вышла книга Аркадия Гайдара «Тимур и его команда», сразу ставшая первым настоящим детским культовым произведением в советской стране. С началом войны в Кузбассе, как и по всей стране, было отмечено развитие «тимуровского движения» – школьники создавали свои добровольные команды, которые оказывали помощь семьям бойцов, ушедших на фронт. И, конечно же, отдельной работой для ребят стала их помощь раненым в госпиталях, тем более что большинство из них размещалось в стенах их родных школ.