«Хочу узнать, что будет дальше…»

Женщины на фронте – тема психологически сложная. Их мужество и отвага всегда вызывают особое уважение.

Наша сегодняшняя героиня Прасковья Петровна КРУПСКАЯ в годы Великой Оте­чественной войны была медсестрой. Хрупкая 45-килограммовая девушка, почти девочка, вынесла из-под огня сотни раненых солдат. При этом она и сама вступала в бой с врагом, за что получила две медали «За отвагу». Есть и другие награды: орден Отечественной войны, орден Славы II степени, медали «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», юбилейные медали.

Крепкая связь

Прасковья Петровна встретила нас чаем и огромным блюдом с оладушками, которые испекла сама. Возражения не принимались. Хозяйка говорит, что просто не может не накормить гостей. В свои 92 она до сих пор печёт хлеб и пироги, которыми угощает всех соседей, – сказывается её непростое голодное детство.

Прасковья Крупская родилась на Алтае в 1923 году. Когда девочке было три года, её мама умерла. Отец вновь женился на женщине с ребёнком, которая стала второй матерью для Прасковьи и её брата. Вскоре семья переехала на Урал. Первое время жили хорошо. Но потом в стране начался страшный голод, который маленький братик не смог пережить.

– Мне было девять, когда папа отвёз меня обратно на Алтай, к бабушке, и вернулся к жене на Урал. Хотел подзаработать и перевезти всю семью. Брат уже тогда был слишком слаб для такой поездки. После этого от папы пришло всего два письма. В течение нескольких лет мы не знали, что происходит, – с грустью вспоминает Прасковья Петровна. – Потом приехала мачеха. Оказалось, что брат умер практически сразу пос­ле возвращения отца. Папа чуть с ума не сошёл от горя… У них в то время уже родилась моя младшая сестра. Глава семейства пытался найти хоть какую-то работу, чтобы спасти семью. В итоге в 1932-м его сердце просто не выдержало такого груза…

В память об отце Прасковья Крупская не стала менять девичью фамилию, когда вышла замуж. Такой революционный для того времени шаг позволил ей чувствовать связь с родом и защиту отца, которого она лишилась в девятилетнем возрасте. На долю маленькой Прасковьи выпало ещё много несчастий. В двенадцать лет она так сильно отморозила ноги, что потеряла возможность самостоятельно передвигаться.

– В то время все жили очень бедно. Обувь мне сделали из кожи только что заколотого телёнка. Соломы подложили вместо стелек. А вот одежды никакой не было, даже чулок. А морозы-то были не то, что сейчас. Вот я и пролежала почти до осени… Бабушка меня отпоила травами, и я снова смогла ходить.

Наравне с мужчинами

В начале 1942-го девушка получила повестку. В апреле её вместе с четырьмя тысячами алтайских девчонок отправили во Владивосток, где около трёх месяцев учили оказывать первую помощь, готовили к работе санинструкторами на передовой. После этого Прасковья Петровна попала под Москву, а потом через Ладожское озеро – на прорыв блокады Ленинграда.

– 8 января мы плыли на трёх пароходах. Хоть и была дымовая завеса, но авиация нас бомбила. На берегу поджидали фашисты. Поэтому солдаты сразу ринулись в бой. Так мы прорвались к Ленинграду – это была одна из попыток его освобождения. Я не только помогала солдатам, но и участвовала в эвакуации истощённых детей. Мы отправляли их через Ладожское озеро на Большую землю. Потом мы пошли в район восьмой ГЭС, где не осталось ни одного целого дома, а от самой ГЭС была только стена. Я за неё складывала тяжелораненых, чтобы их не добивали, – говорит Прасковья Петровна. – Потом стали подходить к Синявинской сопке. Позиции немцев здесь были сильно укреплены, с траншеями и блиндажами. А мы находились в низине на торфяных разработках. И вот мы в этой жиже, а враг бьёт прямой наводкой…

В боях Прасковья Крупская была дважды ранена и контужена. После лечения она всегда возвращалась на передовую, в свою медсанчасть. С конца 44-го по февраль 45-го воевала на 2-м Белорусском фронте. После очередных ранений, в феврале 1945 года, была в госпитале. Она очень хотела вновь вернуться в свою часть, но в конце февраля вышел приказ о выводе женского персонала с передовой.

– Победу я встретила во Львове. В четыре часа утра сообщили по радио, что немцы капитулировали. Наши солдаты выскочили. Все стреляют из автоматов вверх, «Ура!» кричат, обнимаются! А через дорогу в трехэтажном здании содержались военнопленные немцы. Так они тоже повыскакивали и тоже кричали «Ура!», – смеется ветеран. – Мои подопечные раненые попросили меня сфотографироваться на память. До сих пор этот снимок у меня хранится…

До конца октября 1945 года Прасковья Петровна проходила службу в учебно-стрелковом полку в городе Львове. Здесь же она встретила своего мужа, за которым в 1947-м отправилась на Алтай поднимать целину. У них родились трое детей: два сына и дочь.

– Работать в медицине не получилось: пришла в медсанчасть, а она уже укомплектована. Тогда поехала в Барнаул учиться на заведующую магазином. Так и стала трудиться в торговых сетях. Меня несколько раз избирали депутатом. А дома у нас было большое хозяйство: корова, свиньи, бараны, утки, гуси, куры. Через дорогу находилось озеро, в котором дети купались целыми днями. Приходили домой чумазые, я их мыла в тазике, потом стирала вещи. Ночью, после всех дел, садилась вышивать – тогда это модно было. До часу повышиваешь, а в четыре утра уже вставать, чтобы еды на всех наготовить. Потом на работу. Спала по три часа, но всё успевала. Еще и за слепой бабушкой доглядывала. И в кино всех водила: привезут новую картину, я билеты куплю и зову подружек. Они возмущаются, некогда им. А я говорю: «Бросайте все дела, успеется еще». Так когда переезжали – все так расстроились, что уехал их главный организатор, отпускать не хотели.

В ожидании позитивных перемен

В городе Кемерово семья поселилась в 1962-м. Купили домик в деревне Красной, опять завели хозяйство, но уже поменьше, чем на Алтае. Работала Прасковья Петровна в первом горпищеторге заведующей магазином «Заря» – кемеровчане постарше еще помнят такой на улице Рукавишникова, потом в магазине № 61 возле «Карболита». Женщину с активной позицией и здесь заметили, избрали депутатом Заводского райисполкома. Многим людям она помогла получить жилье. А в 1967-м несчастный случай забрал ее мужа, с которым они прожили 23 года.

– Он упал в колодец. А милиция приехала только через сутки. Врачи сказали, что он умер два часа назад. Его могли спасти, но были выходные, и никто не спешил, – со слезами на глазах рассказывает Прасковья Крупская. – Было очень сложно. Ребята мои тогда еще учились в школе. Никто не помогал. Даже на детей не давали денег, так как смерть не была связана с работой. Хотя несчастный случай произошел, когда муж был в командировке в деревне Подъяково. Чтобы прокормиться, мы держали свиней, выращивали картошку на 12 сот­ках, солили много капусты. Так и питались картошкой да квашеной капустой.

Сегодня у Прасковьи Петровны шесть внуков, семь правнуков и один праправнук. Близкие очень часто навещают любимую бабушку. Кроме того, в доме у женщины постоянно гости. Даже за время нашей беседы несколько раз заглянула соседка перекинуться парой слов да одолжить швейную иголку.

– Я дружу со всеми соседями. Всегда интересует что-то новое. Смотрю телевизор, выписываю в тетрадку занятные исторические факты, потом подругам рассказываю. Они удивляются: зачем мне всё это надо? А я по-другому не могу, – смеется Прасковья
Петровна. – Вы знаете, я живу
две жизни. Вторая началась в 2000-х. Теперь совсем всё другое, и народ другой. Сейчас мы живем как в раю. Раньше был страш-ный голод, не хватало одежды, приходилось очень много и тяжело трудиться. После войны мы перешивали вещи по нескольку раз, из двух старых кофт выкраивали платье, например. А сейчас что-то раза два наденут, так и выбрасывают. Молодежь, конечно, этого не понимает и жалуется на сегодняшние условия. Я застала столько событий из истории нашей страны, увидела столько перемен… Мне очень интересно: что же у нас в России дальше получится? Какая она будет?