Тормозок и забутовка, или Кухня по-кузбасски

Структура лекции, завершающей проект «Кузбасс – взгляд в историю» Кемеровского областного краеведческого музея, отличалась от хронологического подхода к изложению материала, выбранного предыдущими спикерами. Даже её название определяет не столько временные рамки событий, сколько весьма широкое понятийное явление. Автором исследования «Что такое кузбасская кухня?» стал кемеровский журналист, краевед и публицист Владимир Сухацкий.

Национальная, географическая или иная?

Начав с того, что практически всем известно такое понятие, как «национальная кухня» (французская, китайская, итальянская, русская и другие), лектор обратил внимание на существование и «региональных кухонь». Их в нашей стране в достатке. Можно выделить кухню московскую, донскую, приволжскую, уральскую, сибирскую, дальневосточную… Но есть ли отдельная кузбасская кухня, в чём-то отличающаяся от сибирской? Владимир Сухацкий считает, что есть.

Но только не надо покупаться на обещания общепита. Он вспоминает такой случай: в одном из кемеровских ресторанов голландские журналисты попросили принести им что-нибудь исконно кузбасское. А получив так называемый «омлет по-кузбасски» (курица в омлете), страшно удивились: они и подумать не могли, что французский бризоль является традиционно нашим блюдом…

Сухацкий предлагает разобраться прежде всего в том, что же такое кухня вообще.

– Кухня – это совокупность блюд и приёмов готовки, свойственных какой-либо общности людей. Мы, конечно, знаем, что в Кузбассе живут коренные народы, у которых есть свои национальные блюда. Так, может, эта кухня и является кузбасской? Но кто из вас хотя бы слышал названия этих блюд? Или пробовал? Вероятно, единицы. У настоящей же шахтёрской кухни имеются и собственная история, и специфические черты, делающие её непохожей на другие. А в основе лежит обычная русская крестьянская кухня с её ржаным хлебом, щами, молоком и кашей.

Новое в питании

В начале ХХ века в жизни местных крестьян произошёл ряд важных перемен. Многие из них, помимо (или вместо) труда по обработке земли, занимались индивидуальной добычей угля на продажу. Эти «копачи» были независимы, в любой момент могли прервать работу и пойти домой пообедать. Но затем в Кузбассе открылись первые частные промышленные рудники с глубокой добычей, новым оборудованием и жёстко регламентированным распорядком. Копачей сменили профессионалы, которые уже не могли всё бросить, когда им заблагорассудится, и подняться на поверхность. Новая организация труда требовала и новой системы питания.

Говоря об условиях труда шахтёров, автор подчёркивает, что в начале ХХ века на копях Михельсона (Судженка) рабочая смена длилась 8 часов. Но после 12-часового отдыха шахтёр снова отправлялся в забой. Получалось, что в течение суток он находился под землёй ровно 12 часов и при этом должен был кайлить, ставить крепь, впрягаться в салазки, перегружать уголь в вагонетки и тащить добытое на-гора. Справиться с такой чрезмерно тяжёлой работой мог только сильный и выносливый мужчина. А силы ему могла дать высококалорийная пища, то есть жирная и мучная. Но котелок с кулешом с собой в шахту не возьмёшь… Как же быть? И приемлемый выход нашелся!

Полностью статью читайте в газете «Кемерово» №32 от 19 июля 2019 г.