Один на всех день рожденья

Сотрудники и воспитанники Верхотомского детского дома. В центре – директор и учитель математики Вениамин Алексеевич Каменский (по воспоминаниям Ларисы Аркадьевой).

Эльза Ивановна никак не была готова к тому, что спустя столько лет она снова услышит о Ларисе. Неожиданная, пусть и приятная новость, сильно разволновала женщину. Конечно же, подскочило давление, на глазах выступили слезы. Возраст – дело такое. В этом году 1 мая Эльза Ивановна отметила свой 80-летний юбилей.

– Нам всем записали дату рождения 1 мая 1939 года. И у Ларисы тоже. Помню, что 4 апреля 1946 года восстанавливали год рождения. У многих до этого были фамилии «Неизвестный», «Неизвестная». Потом переименовали: Аркадьева Лариса Ар­кадьевна, Васильева Галина Васильевна. Сколько лет нам на самом деле, конечно, никто не знает. Мы поступили в детские дома вообще без документов. Ну а что могли вспомнить двух-трехлетние дети?! – утирая слёзы, говорит Эльза Ивановна.

При поступлении в детский дом у маленькой Эльзы с собой была фотография с изображением усатого светловолосого мужчины и подписью: «Ивану Матвеевичу Шульгину от Коронен И.М.» Кто этот человек – неизвестно. Может, и родной отец. Когда Эльза Ивановна разыскивала своих родственников, то отправила это фото в архив. Никто ничего так и не ответил, а карточку не вернули. Сегодня женщина очень жалеет, что в те годы так беспечно отнеслась к единственной вещи, которая связывала ее с потерянной семьей, и корит себя за то, что не попыталась вернуть фотографию. С тех страшных времен у Эльзы Коронен остался шрам на ноге. Возможно, попал осколок снаряда. Она помнит, как совсем малышкой очнулась в больнице и разглядывала раненую ногу.

Впервые мы написали об Эльзе Ивановне в феврале, в день снятия блокады Ленинграда.

На память о детстве у обеих воспитанниц Верхотомского детского дома осталась одна общая реликвия – фотография, разорванная напополам. Сегодня она, как пароль, вновь связала две судьбы. На фото девочкам лет по шесть. Они исполняют танец «Льдинки».

– Я увидела это фото у Ларисы и попросила оторвать мне половинку. Тогда же было очень мало снимков. Мои детские фотографии по пальцам можно пересчитать. А с этих танцев и началась моя самодеятельность. Всю жизнь я танцевала и пела в хоре, – рассказывает Эльза Ивановна.

Подружки вместе прожили в нескольких детских домах до 14 лет. По воспоминаниям Эльзы Ивановны, Ларису на какое-то время удочеряли, но девочка не захотела жить в приемной семье и вернулась в детский дом.

– Это вообще была частая история: детей усыновляли, а они прибегали обратно. Тогда было не то, что сейчас: теперь боятся детских домов, а мы не боялись, нам хорошо было. У нас прошло очень счастливое детство. С нами жили наши любимые собаки Тузик и Боцман, которые бегали без привязи. Летом мы вообще дома не сидели. Ходили в походы из Верхотомки в Крапивино, причем без палаток. Ночевали в лесу, спали в мешках. Собирали ягоды, шишки, катались на лодках. Бесстрашные все! У нас и хозяйство было в Верхотомке. И жали, и молотили, и картошку сажали, пропалывали руками. В лесу собирали сучья для печей. Выполняли всю домашнюю работу. Даже хлеб сами пекли. До сих пор стоит рядок сосновый, который мы посадили в 1952 году. Никто нас не заставлял, сами всё хотели делать. Пусть и бедно жили, но как это было здорово, как хорошо! – вспоминает Эльза Ивановна.

Самой первой учительницей у девочек была Татьяна Васильевна Котенкова, которая учила их с первого по четвертый класс. Эльза Ивановна вспоминает, как они пришли навещать приболевшего педагога.

– Зима была. Шли по мосту. Ветер от Томи дул ужасный. Усадила она нас за стол. Наварила картофельной похлебки. Всем положила по тарелкам и спрашивает, чего мы хлеб не берем. А мы говорим, что его и дома поедим – так мы детский дом называли. А вот такой похлебки у нас не готовят. Очень было вкусно! А еще, помню, после четвертого класса Татьяна Васильевна подарила нам наши лучшие тетрадки, которые сохранила за годы, пока мы у нее учились. У меня это было рисование и письмо, – улыбается пенсионерка.

Всю жизнь Эльза Коронен пела в хоре и танцевала.

В последний раз Эльза Ивановна видела Ларису Аркадьеву в 1957 году. Подруги встретились случайно у крытого рынка в Кемерове. После выпуска из детского дома они постоянно собирались все вместе, в гости друг к другу ходили. Так что и подумать не могли, что судьба их так внезапно разлучит. Муж у Ларисы Аркадьевны был военным, видимо, их часть стремительно перевели в другой город.

– Еще во время учебы она переписывалась с курсантом из военного училища – каждый день писали друг другу письма, хоть и виделись редко, только в его увольнительные. А потом замуж за него вышла. Военных же постоянно перебрасывают по разным местам службы… А на Ларисе в день нашей последней встречи была потрясающая креп-жоржетовая розовато-бежевая кофточка, на которой она сама вышила гладью фиалки. Уж такая мастерица была и ласковая, как котенок. Когда мы были еще во втором детском доме, у нас было две нянечки: тетя Маруся и тетя Фруза. Вот тетя Маруся ее настолько любила, больше всех!

Да и сама Эльза Ивановна та еще рукодельница. Всю жизнь шила себе платья, потрясающе вышивала. Сейчас уже зрение не позволяет выполнять такие тонкие работы. Эльза Ивановна с теплой грустью вспоминает детские годы, бережно хранит фотографии тех лет в альбомах. Ей было очень интересно узнать, как и чем живет ее давняя подруга.

– Я сильно разволновалась, когда узнала, что Лариса на Украине. Всё время смотрю передачи по телевизору и ужасаюсь, что там творится. Очень испугалась, что от одной войны убежала в детстве, да под старость лет попала в другую, – плачет она.

Мы успокоили Эльзу Ивановну, рассказали, что военные действия проходят на юго-востоке Украины, далеко от ее подруги. Когда у женщин немного улягутся эмоции от первых новостей, наша редакция попробует организовать для сестер по Верхотомскому детскому дому видеозвонок, во время которого они смогут расспросить друг друга о жизни и вспомнить былые годы.