Раны души ещё болят

Первый рабочий день после череды майских выходных начался с неожиданной новости – на электронной почте редакции я нашла письмо от жительницы Киева Ирины Приходько.

В письме коротко – информация о маме, вывезенной во время войны из блокадного Ленинграда в Кемеровскую область и воспитывавшейся в Верхотомском детском доме. И просьба помочь найти подругу детства – ее имя выдал интернет-поисковик, обнаружив на страницах нашей газеты. Не хочется пересказывать текст письма: боюсь потерять ту едва уловимую теплоту, которая чувствуется между строчками, – далее приведу письма Ирины в том виде, как они были нами получены.

Жизненная история этих двух женщин нас всех очень тронула. Как-то остро почувствовалось, что война, закончившаяся 74 года назад, – не в прошлом еще. В людях, которые ее пережили, она осталась навсегда огромной кровоточащей раной… Осталась и в их детях – скорбной памятью о тяжкой доле, выпавшей родителям.

…Спустя час после прочтения письма мы нашли контакты Эльзы Коронен – спасибо председателю городского совета ветеранов Владимиру Сергеевичу Балахонову и Таисии Алексеевне Шатской. Еще примерно с час я настраивалась на звонок Эльзе Ивановне – понимая, насколько волнующей могла стать для нее эта новость, опасалась за здоровье немолодой уже женщины… Не ошиблась. «Лариска жива? Слава Богу! – в голосе смятение, радость и слезы одновременно. – А Галю Васильеву мы уже похоронили…» Договорились, что наш корреспондент Светлана Булаева, чей материал в газете и стал отправной точкой этой истории, навестит Эльзу Ивановну через день – надо было дать время, чтобы женщина пришла в себя, собралась с мыслями.

А я в это время продолжала вести переписку с Ириной, дочерью Ларисы Аркадьевны Аркадьевой. По воспоминаниям, и эта фамилия, и отчество достались девочке от директора Колыонского детского дома – то ли имя у него было Аркадий, то ли отчество – Аркадьевич… «А вообще у нас всех не помнящих настоящих имен записывали Ивановыми да Ивановичами…»

Учитывая возраст и состояние здоровья мамы, Ирина тоже не сразу решилась сообщить Ларисе Аркадьевне результат поиска. Потребовалось время. «Сегодня рассказала маме об Эльзе Коронен. Радость и слезы! Очень обрадовалась, что Эльза жива и что помнит ее. Конечно, мама стала вспоминать всю свою жизнь и проревела весь день. Давление подскочило до 190. Не знаю, стоит ли завтра устраивать встречу (мы надеялись связать Ларису и Эльзу по телефону. – Прим. ред.). Маме надо несколько дней прийти в себя.

Посылаю вам единственное детское фото моей мамы. На фото мама слева. Это половина фотографии. Левая часть фото отрезана, на ней по правую руку от мамы стоит Эльза. А по левую руку – неизвестная девочка. Мама и Эльза поделили одну фотографию между собой, поэтому вторая часть фото осталась у Эльзы и, возможно, сохранилась до сих пор».

Намеренно не сверяю факты, которые прозвучали в воспоминаниях этих двух женщин. Времени прошло уже очень много, да и каждое событие врезается в память по-своему.

В письмах Ирины есть еще имена детей, которые были эвакуированы из блокадного города. Возможно, кто-то из их родных тоже откликнется, протянет свою ниточку памяти. Будем ждать. Что-то мне подсказывает, что эта история еще получит свое продолжение…

Галина ПАНОВА.

Две половинки одной фотографии, разделенной много лет назад. Одну мы получили из Украины, вторую передала Эльза Коронен. Девочки в центре – Эльза и Лариса.

«Здравствуйте! Меня зовут Ирина Викторовна Приходько. Я живу в Киеве. Сегодня праздник – День Победы, 9 Мая. И мне именно сегодня случайно попалась на глаза ваша статья «Непокоренные» в городской газете «Кемерово» от 1 февраля 2019 года. Сижу и плачу. Чувствую, что нашла ту, кого мы с мамой давно ищем.

Моя заявка на поиск в программе «Жди меня» № 1818250 от 12.02.2011 года: «Мама разыскивает своих по­друг по Верхотомскому детдому № 3, обе они из Ленинграда, – Васильеву Галину, 1940 г.р., Коронэн (Коронен) Эльзу, 1939 г.р.» Моя мама из Ленинграда. Ни имени, ни отчества, ни фамилии, ни дня рождения своего она не знает. Ей в детдоме показали записку из дела: «В детприемник поступила девочка с Охты. Говорит, что зовут Галифа». Так мама запомнила. Может, там было написано «Галиса», я не могу точно сказать, но звать все ее стали Лариса, наверное, девочка согласилась с этим именем. С этой запиской из приемника-распределителя маму привели в Ленинграде в детдом № 53. Было ей тогда 2 или 3 года. Там она пробыла совсем недолго, так как детдом собирался в эвакуацию, все вещи были в узлах. Мама вспоминала, что детей сначала грузили на баржи, потом на поезд, дети лежали и не вставали, были истощены. Еще она помнит ленинградское небо с аэростатами, дети говорили, что это в небе колбаса. До Победы мама была в селе Колыон Кемеровской области. С 6 до 7 лет – в детдоме № 2 в городе Кемерово, а потом до 14 лет – в Верхотомском детдоме № 3 Кемеровской области, откуда ее 14-летнюю выпустили во взрослую жизнь. В 1946 году, когда мама пошла в школу, ей оформили свидетельство о рождении, где записали место рождения – г. Кемерово. Сначала мама была Лариса Неизвестная, а когда давали паспорт, стала Аркадьева Лариса Аркадьевна, день рождения записали – 1 мая 1939 года.

В вашей статье я прочла об Эльзе Ивановне Коронен. Я уверена, что это подруга моей мамы. Маме 1 мая исполнилось 80 лет. Живет в Днепропетровске. Всю жизнь без слез не может вспоминать свое прошлое. Прошу, отзовитесь!

Ирина ПРИХОДЬКО».

«Уже почти 20 лет, как мы впервые обратились в «Жди меня». Наконец-то одна мечта мамы сбылась: нашлась Эльза. Как жалко потерянных лет! Уже нет в живых еще одной подруги по детскому дому – Василь­евой Галины Васильевны. Мама рассказывала, что Галине отчество и фамилию дали в детдоме, а потерялась она в Ленинграде в 2,5 года, свой возраст она так и называла – «2 лета, 3 зимы». В 1954 году Галя окончила 7 классов, потом ремесленное училище и была направлена на работу в г. Таштагол, рудник Шерегеш Кемеровской области.

Эльза Коронэн воспитывалась вместе с моей мамой с 1945-го по 1946 год в детдоме № 2 г. Кемерово, с 1946-го по 1953 год – в Верхотомском детдоме № 3. В 1953 году, после окончания 7 классов, поступила в ремесленное училище, потом была распределена на один из заводов города. Потом ее взяли нянькой в молодую семью инженеров, где было двое маленьких детей. Днем Эльза нянчила, а вечером училась в вечерней школе. По воспоминаниям мамы, инженеры помогли Эльзе найти ее тетю.

Еще мама помнит детей, с которыми она выпус­калась в возрасте 14 лет из детдома № 3 в Верхотомке Кемеровской области в 1953 году. Все эти дети из Ленинграда, год рождения где-то 1939-1940-й: Антонова Маша, Алешин Володя, Архипова Нина, Бочарова Варя, Боровлева Люда, Бауэр (мальчик), Бабина Галя, Иванова Валя, Комарова Зоя, Лебедева Тамара, Принцева Рая, Степанова Люба, Шипило Гена, Штольц (мальчик). И еще были дети помладше: Носкова Тося, Лятько Галя. Была еще Рахиль Крымко, хромая девочка из Ленинграда и Эдик Майский.

В 1958 году мама вышла замуж за военного, и они уехали в Челябинскую область, город Чебаркуль. Там родилась я. А когда мне было 6 месяцев, родители поехали служить Родине в Казахстан, на Байконур. Там они прожили 25 лет. А с 1983 года живут на Украине в Днепропетровске. После детдома мама окончила профтех­училище, стала портнихой. Это ее призвание, у нее золотые руки. На Байконуре мама работала закройщицей в военном ателье. Многие космонавты лично с ней знакомы. За свой труд на космодроме Байконур мама награждена орденом «Знак Почета».

Мама очень творческий человек: шьет, вышивает иконы и картины, пишет стихи. Отправляю вам стихи мамы о её прошлом.

Ирина ПРИХОДЬКО».