Укротитель «тигров» и «пантер»

Почетный ветеран города Кемерово Виктор Николаевич ЯГОНСКИЙ вступил в ряды Красной Армии в октябре 1941 года.

Вначале 20-летний учитель сельской школы попал в запасной полк, стоявший в городе Красноярске. Молодые бойцы рвались на фронт, писали рапорты с просьбами отправить в Центральную Россию, где шли кровопролитные бои с наступавшими на Москву немцами. Однако советское командование опасалось возможной войны на два фронта и держало в Сибири внушительные резервы. В Восточной Азии и на тихоокеанских островах бесчинствовали японские войска; даже после нападения самураев на Перл-Харбор 7 декабря 1941 года и последующего вступления во Вторую мировую Соединённых Штатов Америки не было гарантии, что не придётся оборонять наш Дальний Восток: настолько успешно японцы расправлялись с американо-британскими союзниками в начале войны, что были ещё опасения, как бы не повернули на СССР.

Осенью 1942 года сибирские полки погрузили в эшелоны и отправили на фронт, к Сталинграду, где шло величайшее в истории сражение. Готовилась операция «Уран» по окружению немцев в разрушенном городе, срочно требовалось пополнение, чтобы разгромить армию Паулюса и окончательно снять угрозу выхода оккупантов к Волге.

– Ехали мы с настроением, немцев не боялись. Сомнений, что победа будет за нами, не было, – говорит Виктор Николаевич. – Страшно было, когда мы в Красноярске разгружали железнодорожные составы с тяжелоранеными: кто без рук, кто без ноги. Глядя на искалеченных солдат, думали: «А ведь и нас может так же…» Но по прибытии на фронт в ноябре 1942 года всё это быстро забылось. Нас в 64-й армии приняли хорошо. Мы были отлично укомплектованы: в валенках, в полушубках, к зиме полностью готовы. Уже не один месяц воевавшие бойцы с радостью говорили: «Наконец-то сибиряки подъехали!» Знаете, как нас это морально поддерживало! В первом же бою наш полк отбил крупную атаку немцев, получили сразу же благодарность от командования.

В Сталинграде автоматчик Ягонский сталкивался с разными противниками по гитлеровской коалиции. Красноармейцы их чётко разделяли: румыны – самые худшие воины, часто разбегались при первых же выстрелах, их немцы при атаках пускали впереди. Следом шли венгры, тоже не горевшие желанием погибать на непонятной для них войне и охотно сдававшиеся в плен. А вот с частями вермахта приходилось сложнее, немцы упорно дрались за каждый дом. «Редкий день, когда в нашей роте обходилось без потерь. В моём отделении было 12 человек; в первом бою трое погибли, на следующий день ещё двух недосчитались, к концу первого месяца наши ряды совсем поредели», – вспоминает ветеран. Удивляло, что в подвалах находили истощённых стариков, женщин и детей. Плановой эвакуации горожан из Сталинграда не было, и мирные жители ухитрялись каким-то чудом выживать в этом аду, прячась под самым носом у беспощадных захватчиков. Не менее удивительно было наблюдать потом, как женщины украдкой кидали в колонну пленных голодных немцев картошку и куски хлеба – поразительные человечность и сострадание к поверженным врагам. Виктор Ягонский был в числе конвоиров командующего окружённой в Сталинграде 6-й армии Фридриха Паулюса, сдавшегося 31 января 1943 года. Высокий, угрюмый, почти не поднимавший головы по пути на допрос – таким остался в памяти Виктора Николаевича первый гитлеровский фельдмаршал, попавший в плен.

В сражении на Курской дуге летом 1943 года Виктор Ягонский уже командовал противотанковым взводом в 238-м полку 81-й гвардейской стрелковой дивизии. И 5 июля, в первый же день немецкого наступления, подразделение молодого лейтенанта столкнулось с новейшими вражескими танками «тигр» и «пантера», на них Гитлер возлагал огромные надежды. Невиданное доселе 57-тонное бронированное чудовище возглавляло атаку на участок, обороняемый взводом Ягонского. Как узнали впоследствии бойцы, лобовую броню «тигра» не могли пробить даже мощные орудия знаменитых Т-34, что уж говорить о противотанковых ружьях! Но находчивый сибиряк быстро сообразил, как остановить этого монстра. Первый выстрел по гусенице «разул» тяжёлый танк, второй выстрел в стык между башней и корпусом вывел «тигра» из строя окончательно. Немецкая атака захлебнулась, а лейтенанту-бронебойщику Ягонскому вручили медаль «За отвагу». Ветеран признался, что из множества наград Великой Отечественной войны эта – самая для него значимая.

81-я стрелковая гвардейская дивизия в 1943 году освобождала Белгород, отлично проявила себя в боях за Харьков и Красноград, одной из первых дошла до Днепра, который форсировала 28 сентября недалеко от Кременчуга. На берегах великой реки произошёл один из самых памятных для Виктора Ягонского фронтовых эпизодов.

– Мы после переправы заняли плацдарм на правом берегу Днепра, где-то километра три от реки прошли. Бои были жестокие, мы это небольшое расстояние преодолевали с 29 сентября по 16 октября. Нас подняли в очередную атаку через кукурузное поле: немцы стреляют, стебли трещат, такой шум стоял. Там меня сначала ранило в ногу, крови потерял много, но остался в сознании. Смотрю, немец метрах в пятнадцати от меня кидает в мою сторону гранату. Я-то знаю, что она сразу не взрывается, есть ещё в запасе пара секунд, чтобы её отбросить. А эта сразу разорвалась, и осколком меня ещё в голову ранило. И тут немцы в контратаку двинулись, уже метрах в тридцати от меня идут с автоматами наперевес. Хорошо, что рядом со мной связной Саша был, паренёк-новобранец, тоже ранен был – в ногу и в плечо. Он меня перевернул лицом вниз и сам так же сделал. Немцы через нас прошли, подумали, что мёртвые. Всё это произошло в полдень, а часов в 5 вечера я очнулся, Сашу растормошил. Он перед тем, как потерять сознание, проследил, что наши контратаку отбили и сами вперёд ушли, а мы одни остались в поле, и сотни убитых кругом. Смертей много повидали, а всё равно не привыкли до конца; вот рядом с тобой боевой товарищ стреляет – и вот он уже через секунду мёртв, словами всего этого не передашь. Мы кое-как до Днепра доползли, уже затемно лодку на берегу нашли, поплыли. Видим – огоньки. С трудом причалили к берегу, оказалось, нас к медсанбату течением принесло. На самом деле очень повезло, потому что мы оба при смерти уже были.

Ранения были тяжёлыми, но не критичными, и спустя полгода, проведённых в госпитале, Виктор Ягонский догнал свой полк уже в Молдавии. В конце марта 1944 года Красная Армия перешла границу с Румынией. На вопрос: «Как встречало советских солдат местное население?» – ветеран ответил: «Нас с ликованием и с цветами в руках не встречали ни в Румынии, ни потом в Венгрии. Когда мы заходили в населённые пункты, гражданские в основном по подвалам и погребам прятались. А при вступлении в Чехословакию люди действительно нас приветствовали как освободителей». В Румынии произошёл ещё один неизгладимый из памяти случай.

– Мы упёрлись в Южные Карпаты, а за ними уже Дунайская равнина начинается, там выход в Венгрию, – рассказывает Виктор Ягонский. – Заночевали в горах, костров не разводили, поужинали сухпайками и легли спать. А на рассвете нас по тревоге подняли. Наша разведка плохо сработала: немцы, оказывается, на горе были, у подножия которой мы остановились. Начальник штаба вызвал и говорит: «Виктор, возьми трёх бойцов, проверьте участок». На одной полянке остановились, солдаты попросили перекурить. А там мелкий сосняк, и оттуда около двадцати немцев с автоматами вышли и окружили нас. Моих солдат сразу расстреляли. На мне плащ-палатка была, так они догадались, что я командир. Их офицер остановился от меня метрах в десяти и гаркнул: «Hände hoch!», то есть «Руки вверх!» по-немецки. До сих пор не понимаю, как мои мозги так быстро сработали в этой ситуации. У меня под плащ-палаткой автомат был, я незаметно затвор сдвинул и прицельно дал очередь по этому офицеру. И немцы тут же назад в сосняк кинулись. Есть у них такая особенность: если командира убили, то солдаты сразу теряются на поле боя. Я по ним всю обойму выпустил, отбежал немного, гранату им вслед кинул и в кустарник бросился. Немцы пришли в себя, разделились на две группы и полдня меня гоняли. У меня в пистолете последний патрон остался, для себя берёг. Мой отец в Первую мировую войну в немецком плену был и, когда меня на фронт провожал, говорил: «Витя, только в плен не попадай!» Я всё-таки оторвался от преследователей и к своим вышел. Мне командир батальона сказал: «А мне уже сообщили, что ты погиб. Два наших солдата из другой дозорной группы видели, как твоих бойцов застрелили, думали, тебя тоже убили».

День Победы Виктор Николаевич встретил в Праге командиром противотанковой роты. Грудь у гвардейского капитана в орденах и медалях, боевого опыта хоть отбавляй, вот командование и решило отправить его в Австрию на курсы подготовки кадрового офицерского состава для дальнейшего продвижения по службе. Но медкомиссию Виктор Ягонский не прошёл, сказались три полученных ранения.

После демобилизации уроженец села Павловка Красноярского края уехал в Кузбасс, который стал для него родным домом. В Киселёвске работал преподавателем, был директором школы, заведующим отделом народного образования. Общий трудовой стаж – 67 лет. В 2004 году заслуженный учитель, отличник народного просвещения переехал в Кемерово. Дважды, в 2005 и 2010-м, бывал на парадах Победы в Москве. Живёт Виктор Ягонский с супругой Анной Васильевной, вместе они уже более 70 лет. В свои 98 лет ветеран Великой Отечественной войны чувствует себя бодро, только старые раны иногда дают о себе знать. Виктор Николаевич много и интересно рассказывает о тех грандиозных и одновременно страшных событиях в истории нашей Родины, участником которых сам был. Как педагог-историк он прекрасно понимает, что в наши, уже далёкие от 1940-х дни его свидетельства бесценны.