В Кемерове или в Кемерово?

Споры о том, склоняется ли название нашего города, не утихают долгие годы. Они ведутся в комментариях к постам в социальных сетях и на страницах интернет-изданий, к нам в редакцию периодически обращаются читатели, недовольные тем, что название областного центра изменяют по падежам.

Чтобы прояснить ситуацию и узнать, какие процессы сейчас происходят в русском языке, мы обратились к доценту кафедры русского языка института филологии, иностранных языков и медиакоммуникаций Кемеровского государственного университета кандидату филологических наук Елене КИШИНОЙ.

– Елена Валерьевна, как же всё-таки правильно: в Кемерово или в Кемерове?

– Это действительно один из популярных вопросов, с которым жители нашего города обращаются к лингвистам. Дело в том, что по существующим нормам словоупотребления географические наименования, оканчивающиеся на -ов(о)/-ев(о), например, Кемерово, Белово, Колмогорово, изменяются по падежам. В том же случае, если названия населенных пунктов на -ов(о)/-ев(о) употребляются в качестве приложения вместе с родовым наименованием (сочетаются со словами «город», «деревня»), эти топонимы не склоняются. Поэтому нормативными вариантами являются формы жить в Кемерове, газета Кемерова и жить в городе Кемерово, газета города Кемерово.

Сложившаяся в последнее время тенденция к несклоняемости этих слов носит разговорно-обиходный характер. Итак, при употреблении топонима Кемерово с родовым словом город географическое название не склоняется, возможен только вариант в городе Кемерово. Если же родового слова нет, то возможны оба варианта – склоняемый в Кемерове, который соответствует строгой норме, и несклоняемый в Кемерово, который носит разговорный характер.

– Во время Великой Отечественной войны было принято положение о том, чтобы названия населённых пунктов не склоняли. Как теперь?

– Представления о том, что географические наименования, оканчивающиеся на -ов(о)/-ев(о), не склоняются и никогда не склонялись, – это своеобразный языковой миф. На самом деле изначально все подобные названия были склоняемыми. Вспомните, например, у Пушкина: «История села Горюхина», у Лермонтова: «Недаром помнит вся Россия про день Бородина!», советский фильм «Дело было в Пенькове».

Первоначально несклоняемые формы употреблялись лишь в речи географов и военных, потому что очень важно было давать названия в исходной форме, чтобы не было путаницы: Киров и Кирово, Пушкин и Пушкино и т. п. Но постепенно несклоняемые формы стали настолько широко распространенными, что изначально единственно правильный склоняемый вариант сегодня многими воспринимается как ошибочный. Как отмечают сотрудники Института русского языка имени В.В. Виноградова, когда-то А.А. Ахматова возмущалась, если при ней говорили мы живем в Кратово вместо мы живем в Кратове, а писатель В.И. Белов саркастически предлагал говорящим живу в Кемерово по такому же образцу произносить из окно. В наши же дни порчей языка многие считают именно употребление в Кемерове, то есть форму, соответствующую строгой литературной норме.

– Как происходит изменение норм произношения? Поговаривают, что и «кофе» скоро станет существительным среднего рода…

– Язык – это живая сис­тема, изменения в которой, как и в любом организме, неизбежны. Основная причина – это эволюция языка, который не находится в статическом состоянии, а живо реагирует на разные процессы, происходящие в нашем динамично развивающемся мире. Изменения касаются всех уровней языка: и грамматики, и лексики, и словообразования. Но для носителей языка самыми очевидными оказываются преобразования, связанные со звуковой стороной слова. Так, например, при наличии двух вариантов постановки ударения встает выбор: как же правильно произносить – ходАтайство или ходатАйство, обеспЕчение или обеспечЕние, договОр или дОговор? В подобной ситуации выбор нормативного варианта определяется несколькими условиями: и историческими закономерностями, во многом связанными с происхождением слов, и особенностями организации языковой системы в целом, и целесообразностью употребления слова.

Проиллюстрируем это на примере слова кофе, которое пришло в русский язык во времена Петра I вместе с самим напитком. Изначально это было существительное среднего рода. Но постепенно наши прадеды превратили его в кофей, подогнав слово под уже привычное для них чай: «чайку – кофейку попить». Сегодня же мы наблюдаем встраивание данного слова в общую грамматическую систему русского языка, в которой несклоняемые существительные иноязычного происхождения, оканчивающиеся на гласную, в большинстве случаев относятся к среднему роду.

Это абсолютно нормальный процесс, отражающий развитие языка. Ведь в истории русского языка есть много примеров, когда слова меняли родовую характеристику. Вспомните хотя бы слово метро, которое изначально тоже было мужского рода (под влиянием слова метрополитен), а затем стало среднего рода. Но следует четко понимать, что вариативные случаи очень редко бывают равноправными. Поэтому все академические словари фиксируют мужской род слова кофе как строгую норму, а средний род – как допустимое, но только разговорное употребление.

– Кто утверждает новые нормы языка?

– Существует устойчивое представление о том, что нормы языка придумывают теоретики-лингвисты, которые только тем и занимаются, что разрабатывают новые правила и исключения из них. Как по-другому можно объяснить, почему супермаркет и гипермаркет пишутся слитно, а мини-маркет через дефис? Или почему жареный картофель мы должны писать с одной н, а жаренный в масле картофель уже с двойной нн? Иначе как злыми происками филологов это не назовешь.

Это, конечно, шутка. Безусловно, существуют научные лингвистические центры, в которых анализируются процессы, происходящие в языке, разрабатываются грамматики и справочники, регламентирующие правильное употребление слов. Существует и такой государственный орган, как Совет при Президенте РФ по русскому языку, в состав которого входит несколько межведомственных комиссий.

Но ни лингвисты, ни тем более государственные деятели не придумывают языковые нормы. Их нельзя ввести или отменить указом, их невозможно реформировать административным путем. Деятельность ученых-языковедов заключается в другом: они выявляют, описывают и кодифицируют языковые нормы, а также разъясняют и пропагандируют их. Различные же государственные комиссии контролируют действие закона о русском языке и утверждают на основании рекомендации специалистов список грамматик и справочников, содержащих нормы современного русского литературного языка.

– В процессе обучения студентов вы учитываете эти изменения или программа предусматривает подготовку филологов по классическим языковым канонам?

– Учить студентов современному русскому языку без объяснения активных процессов, происходящих в нем, просто невозможно. Безусловно, мы выделяем разные варианты норм, говорим о тех коммуникативных ситуациях, в которых возможно употребление одной формы слова и недопустимо использование другой. У меня даже есть проверенный педагогический прием. На занятиях с первокурсниками я стараюсь несколько раз употребить выражение в Кемерове. Обязательно в аудитории найдется студент, который скажет: «Извините, но Вы произнесли в Кемерове? Это же неправильно!» Вот тогда мы и начинаем разбирать, в каких случаях название нашего города нужно изменять, а в каких – нет.

– Как вы относитесь к феминитивам, которые подбираются к нам из творческих столичных кругов (авторка, докторка, редакторка и т.п.)? Как вы думаете, приживутся они в языке? Отражают ли социальные изменения?

– Феминитивы нельзя назвать каким-то новым языковым явлением. Группа существительных женского рода, образованных от однокоренных существительных мужского рода и обозначающих лиц по роду деятельности, социальному положению, существует в русском языке давно. Вспомните, например, слова дикторша, директорша, генеральша и т.д. Отношение к данным словам не может быть однозначным, так как в большинстве случаев они обладают уменьшительно-уничижительным значением и разговорно-просторечным характером. Они находятся на периферии языка, используются в тех случаях, когда возникает необходимость либо дать лицу негативную оценку, либо подчеркнуть его половую принадлежность.

Смею предположить, что подобная судьба ожидает и приведенные вами слова авторка, докторка, редакторка. К тому же образованы они по непродуктивным словообразовательным моделям, которые вряд ли способствуют их дальнейшему активному использованию. Как бы ни хотели радикально настроенные женщины подчеркнуть свою социальную независимость с помощью языка, он сам устанавливает определенные запреты. Ведь мы уже говорили о том, что язык – это живой организм, и ничего искусственного он не любит. На него не могут повлиять именитые лингвисты или государственные деятели. Язык живет по своим внутренним законам. А мы лишь должны правильно распоряжаться этим необъятным богатством.