Главный дом города

На площади Советов, по адресу: Советский проспект, 54, находится известное всем кемеровчанам здание. Многие здесь неоднократно бывали, но даже те, кто не переступал его порога, знают, что тут располагается городская администрация.

На ступенях одного из лестничных пролётов выложена дата – 1949 год. Что это – год окончания строительства? Видимо, такой ответ близок к истине. Далеко не каждый кемеровчанин знает, что это здание – а оно было одним из первых каменных строений центра города – предназначалось для иной организации. Да и вид имело несколько другой. Вскоре после войны именно здесь было решено разместить управление НКВД. Его здание должно было стать основанием центральной городской площади, закрепив один из углов улицы Советской (будущего проспекта Советов). Руководство областного центра поручило выполнение ответственного проекта и поставило во главе строительства молодого архитектора Леонида Моисеенко. В то время он ещё не был знаменит – стать одним из главных авторов облика города ему предстоит в последующие десятилетия.

Маэстро кемеровской архитектуры

Леонид Моисеенко вполне мог называть себя «ровесником революции», поскольку родился 13 ноября 1917 года. Семья жила в Красноярском крае, в селе Юрьевка Боготольского района, а потом переехала в Щегловск. Среднюю школу Леонид окончил уже в городе, получившем название Кемерово, в 1935 году. Выбор профессии сомнений не оставлял – архитектура влекла с детства. Поэтому юноша поехал в Новосибирск, где за пять лет до этого открылся Сибирский строительный институт (Сибстрин) – единственный на тот момент профильный вуз Сибири и Дальнего Востока. Несмотря на молодость учебного заведения, там преподавали виднейшие архитекторы СССР, такие как академик Г.П. Гольц, А.Д. Крячков, автор известных зданий в Иркутске, Омске, Томске, Сталинске, построивший в Щегловске Дворец труда, А.В. Щусев, будущий создатель Останкинской телебашни Н.В. Никитин и другие.

Окончив институт в 1940 году, Леонид Моисеенко пошёл служить в армию, а с началом войны поступил в Хабаровское артиллерийское училище. В октябре 1942 года лейтенант Моисеенко в составе гвардейской артиллерийской части сражался с гитлеровцами под Сталинградом. В январе 1943 года при наступлении в направлении Ростова он получил тяжёлое ранение во время налёта вражеской авиации. Почти год лечился в госпиталях, последним из них стал военный госпиталь в Кемерове, где молодой офицер был комиссован из армии с инвалидностью.

Грамотные специалисты в тылу ценились тогда на вес золота. Моисеенко назначили техническим исполнителем дирекции строящейся в то время Кемеровской ГРЭС. Вскоре в её составе он стал главным инженером и работал в этой должности до 1947 года.

Но своим делом жизни Леонид Моисеенко всё же считал архитектуру. Просьба о переходе на проектную работу была удовлетворена горкомом партии, и выпускник Сибстрина, ветеран Сталинградской битвы возглавил архитектурную мастерскую при управлении главного архитектора Кемерова. Здесь и родились его первые проекты, воплощение которых до сих пор украшает наш город: здание администрации, жилой дом с аркой и башней, где в прошлом размещался магазин «Мелодия», Дом связи – главпочтамт.

Перейдя в 1950-м на должность начальника Облпроекта, директора института «Кемеровогражданпроект», Леонид Касьянович проработал там без малого тридцать лет, занимаясь новой застройкой областного центра. Под его руководством реконструировался Советский проспект, создавались архитектурные ансамбли лучших площадей – Пушкина, Театральной, Волкова. Появились здания театров драмы и оперетты, нового цирка, кинотеатров, корпусов вузов, застраивались новые районы – проспект Ленина и бульвар Строителей. Но первой авторской (и невероятно ответственной) работой явился дом на углу Советского проспекта и улицы Орджоникидзе.

Из воспоминаний ученика

Юрий Сергеевич Зюзьков, почётный архитектор России, 18 лет отдавший Горпроекту, а впоследствии ставший доцентом кафедры строительных конструкций Кузбасского политехнического института, лучше многих знает Леонида Касьяновича Моисеенко. Ведь именно он был в числе четырёх выпускников архитектурного факультета Новосибирского инженерно-строительного института, которых Моисеенко пригласил на работу в Кемерово в 1966 году.

– Вместе со мной приехали Владимир Дмитриевич Полтавцев, который потом стал главным архитектором города, Александр Константинович Шабалин и Надежда Павловна Бычкова, – вспоминает Юрий Сергеевич. – Здесь мы начали трудиться под руководством Леонида Касьяновича. Он всегда оставался архитектором, хотя жизнь заставила его идти по пути руководителя крупного учреждения, хоть он и не всегда хотел руководить и организовывать. Пришлось сформировать проектную организацию и стать первым её проектировщиком. Он был директором днём, а зодчим – вечером и ночью. Зато как приятно было творить для своего города, когда по первым наброскам и чертежам начинали строить…

Я помню, как, будучи уже неработающим пенсионером, Леонид Касьянович, приходя в Дом архитектора, что пристроен к 12-этажному точечному дому на улице Красной (напротив корпуса экономического факультета КемГУ), рассказывал, как он проектировал здание НКВД. Отправлялся туда вечером из Облпроекта и спускался в подвальный этаж, где находилась его проектная группа, состоявшая из пленных немцев. Здание уже строилось, а его ещё продолжали дорабатывать бывшие солдаты. И делали они это хорошо, с немецкой педантичностью, аккуратно и грамотно, а автор давал эскизы вариантов, оценивая потом результаты и внося поправки. Конечно же, здание на Советском, 54, – типичный пример господствовавшего тогда в архитектуре неоклассицизма, но пример очень качественный и, безусловно, творческий, выполненный в узнаваемой авторской манере.

Свержение атлантов

В книге «Странный Кемерово» историк и журналист Владимир Сухацкий, научный сотрудник музея-заповедника «Красная Горка», отмечает, что пик украшательства города пришёлся на послевоенные годы. Окончательно установившийся в советской архитектуре сороковых-пятидесятых неоклассицизм, называемый ещё «сталинским ампиром», помимо подчёркнуто монументальных форм требовал дополнительных акцентов. Нередко они создавались с помощью скульптурных композиций, подчёркивающих профессиональную специфику зданий. Вот что пишет Владимир Сухацкий в разделе «Духовные скрепы» своей книги:

«Мало кто знает, что здание городской администрации строили немецкие военнопленные по проекту замечательного кемеровского архитектора Л. Моисеенко. Предназначалось это сооружение для Кемеровского управления госбезопасности.

Фото с сайта http://avoka.do

Одним из элементов декора здания была скульптурная композиция, установленная над карнизом портика перед входом в здание. В левой части находились пограничный столб и два красноармейца с винтовками в руках. Справа – горнист и женщина с флагом. Старожилы говорят, что ансамбль выглядел вполне гармонично. «Атланты и кариатиды» придавали зданию европейский вид.

Создателями скульптурной композиции являлись безымянные немецкие художники-профессионалы, работавшие в бюро Л. Моисеенко. Какие чувства испытывали советский фронтовик и военнопленные, бывшие солдаты вермахта, водружая своё изваяние на здание госбезопасности, можно только догадываться. Скульптуры убрали, когда в здании поселились новые хозяева – кемеровское градоначальство».

По поводу сроков снятия скульптур имеются разные мнения. Кто-то говорит, что статуи исчезли с крыши после того, как суровое ведомство переехало на другое место; а, дескать, такому органу власти, как городской исполком, были чужды фигуры сугубо охранной символики. Другие считают, что всё гораздо проще: постановление № 1871 ЦК КПСС и СМ СССР от 4 ноября 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» практически одномоментно завершило эпоху советского монументального классицизма, на смену которому пришла типовая экономичная архитектура. Принимались срочные меры по «исправлению недавних ошибок». Но если каким-то зданиям повезло (так, в силу объективных причин с домов на Советском проспекте, № 51 и 55, где на первых этажах расположены отделы областного музея краеведения, просто невозможно было снять лепнину или обрубить оригинальные балконы), то избавиться от композиции дома № 54 оказалось нетрудно.

Остаётся лишь уточнить дату удаления скульптур. На сохранившейся фотографии середины 50-х, когда только начиналось строительство здания областной администрации, они ещё прослеживаются на портике. Но на фотографии с празднования Дня космонавтики в начале 60-х уже никаких скульптур нет. Как нет ещё и современной башенки, украшающей купол здания и неплохо корреспондирующей башне соседнего Главпочтамта. Но это отдельная история.

Под нажимом и вопреки

Рассказывают, что архитектор Леонид Моисеенко всегда старался сопротивляться чиновничье-партийному нажиму, зачастую диктовавшему профессионалам абсурдные решения. Сам он прекрасно владел главными принципами проектирования, изучив труды классика древнеримского зодчества Марка Витрувия, великих итальянских архитекторов эпохи Возрождения Леона Альберти и основоположника классицизма Андреа Палладио, французского архитектора Тома де Томона, отечественных знаменитостей жанра «застывшей музыки» Матвея Казакова, Василия Баженова и многих других. Знания позволяли архитектору верно определять человеческий масштаб массы здания и композицию фасадов, наличие элементов и деталей, уместность тех или иных малых форм. К тому же в первые послевоенные годы творческой работе никто не мешал. Сложная система рассмотрения проектов и их утверждения ещё не сложилась. Это позволяло развернуться и проявить фантазию. Результат хорошо виден в облике большого жилого дома с аркой и башней на площади Пушкина (Орджоникидзе, 4), где раньше находился магазин «Мелодия».

Но времена вольностей отступали, и вскоре Леонид Касьянович почувствовал жёсткую руку партии, что проявлялось во многом. Архитектор Моисеенко доказывал непригодность планов «строчной застройки» по старым эскизам Эрнста Мая, где не было детских садов, школ, магазинов, других объектов соцкультбыта. Он предлагал пересматривать эти схемы с учётом требований нового времени. Но когда его аргументы не принимались, приходилось подчиняться. Правда, Леонид Касьянович, пользуясь своим богатым опытом, при привязке строящихся бараков оставлял свободные площадки для дальнейшего размещения там детских учреждений. Так было на улицах Спортивной, Сибиряков-гвардейцев, Гагарина, 9-е Января, Тухачевского.

Самый большой бой с властью произошёл во время строительства здания НКВД – исполкома. Дело в том, что Леонид Моисеенко захотел украсить его башней. Но партия почему-то не одобрила задумки. Вот что пишет Юрий Зюзьков в статье «Улица Зодчего» (альманах «Красная горка»):

«В очередной раз подчиниться решениям партии пришлось без разговоров при проектировании здания УВД (ныне здание городской администрации), когда в один миг было принято решение не строить башню над этим зданием. А потом были убраны и выполненные (вместо башни) скульптурные группы с крыши над главным входом… Башня появилась почти через 30 лет, но уже не в кирпиче, как проектировал Леонид Касьянович Моисеенко, а в сварных конструкциях из гнутого листа. Нелепая по пропорциям и чуждая этому зданию, одному из лучших зданий центральной части города. А ведь в архивах ещё были целы чертежи этой башни в авторском варианте, да и сам автор ещё был жив…»